Оставив записку, он сел на табурет и стал думать о том, как бы ему умереть побыстрее, пока мама не вернулась из магазина. Если мама вернется, она уж точно не разрешит ему умереть, и тогда фея не будет плакать, просить у него прощения и жалеть о том, что предала их дружбу.

Проблема оказалась очень сложной. Иван выяснил, что не знает ни одного способа умереть, кроме как состариться или заболеть какой-нибудь тяжелой болезнью. Оба этих способа ему не годились. Время шло, на глаза наворачивались слезы — и тогда он увидел перед собой окно и подумал, что если спрыгнуть вниз с пятого этажа, то умереть можно запросто.

Он стал открывать окно — но шпингалет оконной рамы не поддавался, он слишком туго сидел в своем железном гнезде, и Иван даже поранил палец, пока его оттуда выковыривал. Потом возникла еще одна проблема — оконные рамы, которые мама летом покрасила свежей белой краской, слиплись друг с другом и никак не хотели открываться.

От отчаяния Иван едва не расплакался. Разлепить рамы ему все же удалось — но, едва это произошло, он услышал, как поворачивается в замочной скважине ключ. Иван стал лихорадочно дергать за шпингалет внутренней оконной рамы, и в этот момент мама вошла в кухню.

— Что это ты здесь делаешь, Ваня? Зачем тебе понадобилось открывать окно? — испуганно спросила мать и почти сразу заметила на столе листок, вырванный из тетради по математике. Взяла его и быстро прочитала. Иван помнил, что лицо у матери в тот момент очень сильно побелело и губы стали почти такого же цвета, как и лицо, а листок выскользнул из рук и упал на пол.

Потом она подбежала к нему и стала прижимать к себе так, что Иван едва не задохнулся. Мама плакала, по щекам у нее текли слезы, она что-то говорила, но Иван не мог разобрать ни слова. Ему было жалко плачущую маму, и он даже подумал — это хорошо, что он все-таки не успел умереть, потому что тогда мама плакала бы еще сильнее, а он не смог бы облегчить ее страдания.

Потом, когда они оба успокоились, мама сказала:

— Это не дело, сынок. Меня уже три раза вызывали к директору из-за того, что ты постоянно устраиваешь драки с мальчиками. А теперь еще эта записка… Скажи, ты правда собирался… выпрыгнуть в окно?

— Она предала нашу дружбу, — ответил Иван.

— О господи. Непременно завтра же пойду в школу и попрошу, чтобы учительница поговорила с ее родителями. Или лучше сама с ними поговорю. Это что же за девочка такая, скажи, что в ней особенного, почему она тебе покоя не дает? Ваня, ты же еще совсем маленький. В твоем возрасте такого быть не должно… Нет, непременно нужно поговорить с ее родителями…

Никаких родителей, как выяснилось на следующий день, у феи не было. Была у нее только одна бабка, с которой фея проживала в маленькой комнате с общей на четыре семьи кухней. Своего отца фея никогда не видела, а мать, которую три года назад лишили родительских прав, уже давным-давно забыла. Педагоги только руками разводили: и как это в такой неблагополучной семье выросла такая замечательная, не по годам развитая девочка? Читает лучше всех в классе, несмотря на то что самая младшая. Материал усваивает на лету и поведением отличается примерным…

С феиной бабкой мать разговаривать не стала. Бабка была старая, да к тому же еще и больная. Судя по всему, она уже тогда никакого влияния на фею не имела. С Ивана же мать взяла слово: что бы ни случилось, он никогда больше не будет пытаться умереть. Потому что если Иван умрет, то и она следом за ним умрет от горя.

Иван не хотел, чтобы мама умирала, а потому дал ей такое обещание.

В школу он теперь ходил без желания. Фея все перемены проводила в обществе Антона Попова, а Иван сходил с ума от зависти и от ревности. Так прошел еще один месяц, а потом все в классе узнали, что Вера Кожевникова больше не дружит с Антоном Поповым, а дружит теперь с Андреем Саниным. Все стали дразнить Веру Кожевникову и Андрея Санина мужем и женой, а Юрка Трепаков, Иванов сосед по парте, как-то по секрету признался, что однажды видел, как Верка Кожевникова и Андрей Санин по-настоящему целовались в физкультурной раздевалке. Целовались, как взрослые. «Противно, да?» — спросил тогда у Ивана Юрка Трепаков. Он кивнул в ответ: правда противно…

Иван тогда чуть с ума не сошел от горя. А на следующей перемене к нему подошел Антон Попов и позвал в туалет, сказав, что хочет поговорить но-серьезному. И Иван пошел с Антоном, хотя Антона не любил и никаких дел с ним иметь не хотел. Сам не знал, почему пошел.

В туалете Антон предложил Ивану побить Верку.

— Она сперва с тобой дружила, потом со мной, — объяснил Антон. — А теперь с Саниным дружит. И целуется с ним по-настоящему в физкультурной раздевалке. Все так говорят. Давай побьем ее, чтоб знала?

Иван молчал.

— Ну, что ты молчишь? Струсил, да? — подначивал Антон.

Выглядеть трусом в глазах бывшего приятеля феи не хотелось. Хотелось выглядеть по-мужски. Поэтому Иван согласился с Антоном, что Верку надо побить. Чтоб знала в следующий раз, что такое настоящая дружба.

Но Антону простого Иванова согласия побить Верку было мало. Он достал из кармана завернутую в носовой платок бритву. Сообщил с гордостью: «У отца украл. Специально» — и легко, не поморщившись, не вздрогнув, расковырял себе до крови палец. Протянул Ивану лезвие: