Шрифт:
И стройная фигура монаха приняла при этих словах гордую осанку.
Кардинал опять хотел улыбнуться насчет будущих благ, но ему пришли на память жалобы лакея и кучера, и горькая гримаса появилась на его лице.
— Монсеньор как будто не верит в мои предсказания? — спросил монах.
— О! В настоящую минуту я вовсе не думал о вашем предсказании, — сказал грустно кардинал, — совсем другое меня занимает. Можете ли вы подумать, какой приказ я отдал лакею перед вашим приходом? Не знаете — так я вам скажу: я приказал ему продать лошадей, чтобы было на что есть и пить, с этих пор я вынужден буду ходить пешком.
Глаза монаха заблестели от радости, когда он увидал, что победа была одержана.
«Наконец!.. — подумал он. — Долго пришлось нам ждать… слишком долго… но, наконец, час настал и этот человек принадлежит нам…»
ПРИСТУПАЕТ К ДЕЙСТВИЮ
Отец Еузебио весь просиял, его угловатое, костлявое лицо сделалось почти красивым.
— Ваше преосвященство, позвольте мне сесть, — сказал он скромно, — я стар, и усталость…
— Ах, простите, преподобный отец! — воскликнул кардинал, сконфуженный. — Я был так поглощен своими мыслями и неприятностями, что совсем забыл… Но могу вас уверить, я так огорчен…
— Ваше преосвященство конфузите меня своими новыми извинениями, — сказал просто отец Еузебио. — Все знают, насколько монсеньор любезен с низшими… Итак, мы говорили, — продолжал монах, — что кардинал Санта Северина по своим достоинствам и по общему мнению предназначен для папской тиары. Другие кардиналы завидуют будущему папе и ищут случая разорить его, прежде чем будет окончательная победа.
— Но я уже вам сказал, — повторил Санта Северина, — что вскоре крах моих финансов будет полным и, может быть, постыдным.
— Мне кажется, — сказал монах, — монсеньор не знает хорошо, как велико его разорение.
— Что же у вас есть еще сообщить мне? — воскликнул несчастный кардинал. — Скажите все, преподобный отец, я уже ко всему приготовился.
— Извольте слушать. Кредиторы монсеньора, видя, что им ничего не уплачивается, и видя, что все деньги ваши растрачиваются на художественные произведения, просили у святого отца позволения начать опись этих вещей в этом самом помещении.
— Но Пий не дал этого позволения? — возразил, волнуясь, кардинал. — Он один из лучших моих друзей, мы с ним были с детства…
— Пий должен был позволить, ибо у него в числе просителей был кардинал де Медичи, который хочет, во что бы то ни стало присвоить себе художественные сокровища, которые ваше преосвященство отказались продать ему.
— Но это подлость! — возразил, чуть не плача, кардинал. — Воспользоваться моим несчастьем… чтобы…
— Монсеньор несправедлив, — заметил ему монах. — Страсть, которой пылает кардинал де Медичи, совершенно тождественна той, которая горит в сердце вашего преосвященства; а кто находится под влиянием такой страсти, тому трудно сопротивляться ей! Подумайте, монсеньор, ваша коллекция считается самой лучшей в Риме!
— Это правда, — ответил кардинал с наивной гордостью. — Страшно подумать, что вся коллекция разбредется по свету, разрознится, попадет, Бог знает в чьи руки.
— Но, без сомнения, кардинал де Медичи приобретет всю коллекцию, — сказал монах, желая утешить его, но вместо того растравляя больше его рану.
Действительно, с Санта Северина произошла перемена, когда он услыхал эти слова, и скорбь его перешла в ярость.
— Это он! — кричал кардинал, — он виновник моего разорения и он хочет извлечь из него пользу!.. Мои мраморы… мои картины… пойдут услаждать глаза того, кто столько шпионил за ними и кто не постыдился прибегнуть к подлости, чтобы только получить их! Нет, я скорее сожгу все…
— Ах, монсеньор, вы не заботитесь о будущности, которая вас ожидает? Вы помните, что каждый скандал отдаляет вас от папской тиары?
— Тиара! — воскликнул кардинал. — В самом деле, перспектива тиары стоит, чтобы ее лелеял тот, кто не уверен, что будет завтра спать под своей кровлей!
— Монсеньор, — продолжал отец Еузебио торжественно, — я уже сказал вам, что пришел сюда как спаситель. Выслушайте меня. Ваши долги доходят до двухсот тысяч скуди, сумма слишком большая, чтобы частное лицо могло уплатить ее…
— Это правда, конечно, — прошептал кардинал.
— Теперь, вот что мне поручили предложить вам. Ваши долги будут все уплачены, и сейчас лицо, уполномоченное моими господами, купило все ваши долговые обязательства и держит их для вашего распоряжения. Кроме того, мои господа обязываются предложить вам ежегодную субсидию в десять тысяч скуди и выделить вам богатое аббатство, которое даст возможность удовлетворить ваше благородный художественный вкус.
— Но кто эти господа? — прервал кардинал, думая, что все это ему снится. — И кто же вы, который недавно просил у меня пятьсот скуди за распятие, а теперь…