— Это не я, — забормотал тот, — я не хотел…. то есть, я не думал… Мама! — он бросился к матери, ища защиты у неё за спиной. — Ой-ой-ёй!

Аида вытащила отпрыска из-за спины, держа того за ухо.

— Говори! — рявкнула она сыну.

— Какая она немногословная, — шепнул Андрей Рыське на ухо.

— Лаконичная, — согласился фолк.

— Не скажу! — вдруг заупрямился Кудыка и горестно свёл бровки.

Мать встряхнула его за шиворот, но он продолжал упорно молчать. Аида прекрасно знала упрямый характер своего ребёнка и отвесила ему крепкий подзатыльник.

— Веди! — обратилась суровая мамаша к Лоцману.

— Как скажете.

Андрей покорно двинулся по еле заметной тропе, тем более что именно этого они и добивались. Остальные потянулись за ним. Кудыка под шумок попытался смыться, но цепкие пальцы Рыськи сомкнулись на его плече.

— У-у-у, — заныл он не то от боли, не то от обиды.

— Вы арестованы, — фолк исправно нёс службу, — следуйте за нами.

Ельник, он ельник и есть. Даже когда он не такой густой, продираться сквозь колючие ветки доставляет мало удовольствия. Но этот конкретный ельник превзошёл самые густо заросшие дебри. Продвигаться через него можно было только ползком по усыпанной хвоей земле. Ветви сцепились друг с другом в прочный вертикальный ковёр. Сна-чала Май пытался протискиваться боком, но такой способ продвижения был малоэффективен.

— Как он тут ходит?

Лоцман уже собрался встать на четвереньки, чтобы попробовать ползти, но его от этого опрометчивого шага остановил Огул. Он встал впереди, что-то пошептал, дунул, хлопнул в ладоши и… ельник расступился, давая дорогу сыскной процессии. Впрочем, проход был настолько узким, что колючие ветки всё время цеплялись за одежду, лезли в глаза, рот, и, словно живые, старались не дать пройти дальше. Но, как оказалось, идти было не далеко, и вскоре тропка привела их на небольшую поляну с дальней стороны которой приютилось старое заброшенное строение, напо-минавшее сторожевую будку. На первый взгляд создавалось впечатление, что место не посещалось кем-либо на про-тяжении многих лет, и Май стал сомневаться в своих навигационных способностях.

— Ну-у? — опять немногословно произнесла сзади Аида. — Где?

Андрей заглянул в строение. Никаких следов пребывания, если не считать оборванной паутины, да пары го-ловешек у порога.

— Пусто, — он огорчённо посмотрел на Рыську.

— Напраслину возводить…, - загрохотала на весь лес оскорблённая мать.

Как раз в это самое время из-за развалины выполз (именно выполз) небольшой заяц.

— Боже мой, — сочувственно выдохнул Андрей, — да за что ж тебя так!

Передняя часть зайчика была нормальной и продолжала функционировать, в отличие от задней. И вот эта са-мая задняя часть была… каменной. Горе — кудеснику не хватило силёнок превратить столь «крупное» животное в ка-мень всего. Передними лапами бедный косой ещё упорно передвигал своё безжизненное тельце, хотя был обречён. Все присутствующие на поляне пристально следили за несчастным животным, но каждый испытывал свои эмоции… Андрею было жалко изуродованную животинку. Кудыка отчаянно боялся, поняв, что его тайна раскрыта и попадёт ему, мама, не горюй! Аида закипала от злости на бестолкового сына и решала, какого из «мама, не горюй» наказаний достоин всемогущий маг Кудыка. Огул думал, куда смыться на время, пока главный чёрт Мракобес будет проводить в Стивратовке очередные репрессии. А Рыська торжествовал победу.

— Да-а, птицу видно по помёту…, - изрёк старый чёрт и задумался над собственной фразой, вращая в разные стороны своими подвижными глазами, — по полёту, — поправился он. — А заклинание то слабовато.

Лоцман взял жертву неудачного колдовства на руки. Зайчик даже не испугался человека.

— Расколдуйте его! — он с мольбой взглянул на Огула.

— Я могу только дальше в камень его… доделать, — проворчал старик.

— Не в камень, а обратно в животное! — Май начал выходить из себя. — В живое животное! Колдуны кривору-кие!

— Мы черти, — возмутился Огул, — а не армия спасения!

— Вот именно, черти! Только гадить и умеете! — зло плюнул Андрей и двинулся в сторону виновника. — А ты, гадёныш, чего к Баське полез? Чего он тебе сделал? Погеройствовать захотелось?

— Это вам за Злода! — вдруг окрысился Кудыка. — Будете знать, как над чертями издеваться! — он вырвался из рук Рыськи и попытался сбежать, но тут же наткнулся на разгневанную мамашу. — А-а-а!!! У-у-у!!!

Аида, не обращая внимания на присутствие посторонних, самозабвенно порола бестолкового отпрыска рем-нём, непонятно, откуда материализовавшемся у неё в руках.

— За Злода, говоришь, отомстил? И кто тебе эту бредятину в голову вбил? — сокрушённо бормотал Огул, одна-ко с одобрением наблюдая за воспитательным процессом. — У того умника мозги набекрень съехали от жажды вла-сти… А власть, она барышня капризная. Добиться её не трудно, трудно в руках удержать. Ветреная она, власть то… А тебя то, что сподвигло? Его глупой славы захотелось?