– О чем речь, но останавливаться перед выходом нельзя. Протяни до конца Халф-стрит и остановись у обочины тротуара, у пожарного гидранта. Я буду там ждать и прыгну к тебе в машину. Поговорим на ходу.

Джеймисон почувствовал, что кто-то приближается к нему со спины, и резко повернулся. Это был подросток с камерой в одной руке и мелкими деньгами в другой.

– Десять минут.

– Я буду там через четыре минуты.

Джеймисон побежал к машине и быстро измерил пальцем диаметр пулевых пробоин. Калибр большой и, судя по гладким краям пробоин, пули имели металлические оболочки. Странный выбор боеприпасов для боевых действий в городе. И пули могли легко пробить блок цилиндров, но в теле человека проделали бы чистое сквозное ранение.

Он помчался в сторону деловой части города, проклиная плотный поток машин и людей из «форда», но больше всего проклинал себя за то, что не обзавелся собственным мобильником, чтобы можно было звонить Мелиссе. Трудно предугадать, что может случиться в следующий раз. Ему не хотелось обольщаться, что она не может пострадать. Мелисса всегда была самым важным и драгоценным в его судьбе.

Джеймисон притормозил, и Блевинс подошел к обочине тротуара. Он открыл дверцу своими мощными ручищами и стремительным движением заскочил в машину прямо на ходу.

– Крути баранку, Питер, поехали.

Джеймисон снова влился в поток машин и почувствовал, что Блевинс внимательно смотрит на него.

– Ну, так что у тебя? – Он провел ладонью по своему «матросскому ежику».

– Не знаю, черт побери. Ты не поверишь, о чем я собираюсь тебе рассказать.

На лице Блевинса не дрогнул ни один мускул.

– А может, и поверю.

Заворачивая за угол, Джеймисон быстро взглянул на него.

– Как это понимать?

Блевинс бросил взгляд на приборную доску, потом повернулся и заметил пробитую обшивку заднего сиденья, никак не прокомментировав.

– Когда я шел на встречу с тобой, меня остановил мой начальник. Ему хотелось сообщить мне об этом лично, поскольку мы с тобой давние знакомые.

– Сообщить о чем?

– Отдел внешней контрразведки только что завел на тебя дело. Кто-то сообщил, будто ты крадешь сведения, составляющие государственную тайну, и, возможно, передаешь ее иностранному государству.

– Шутить изволите?

– Разве я смеюсь?

– Нет.

– Тогда, значит, не шучу.

Джеймисон внимательно взглянул в глаза Блевинсу.

– И что же это должно значить? Арестовать меня собираешься?

– Эй, не делай вида, что такого и быть не может. Тебе хорошо известно, наша дружба не помешает мне сделать это, если ты пойдешь на преступление.

– Думаешь, я на это пошел?

– Не знаю, расскажи свою версию.

– Хорошо. Все это просто омерзительно. «Диллон» решила «зарубить» мой проект, и я, готовя почву для защиты проекта, вскрыл факты, свидетельствующие о преступном мошенничестве компании. У меня есть доказательства, что компания многие годы обманным путем присваивала государственные средства.

– Ты поделился сведениями с прессой?

– Я никому не передавал секретной информации, но знаю, кто этим занимается. Один парень из моего отдела, который исчез в прошлый четверг.

– Тед Бронович?

– Да, да. Как ты узнал?

– Его жена приходила сегодня к нам и просила помощи. Она сильно расстроена.

– Круто. Я тот самый человек, который в ответе за его возможную смерть. Он обратился ко мне с просьбой попросить тебя оказать ему помощь, но не сказал, что помощь нужна ему немедленно.

Джеймисон крепко ухватился за руль.

– Не казни себя, пока мы его не отыщем. Может, он убежал с женщиной или что-нибудь в этом роде.

– Сомневаюсь. Он хороший семьянин.

– Вернемся к твоей истории. Что ты сделал с уликами?

– Сегодня утром я познакомил с ними сенатора Драммонда, руководителя Сенатской комиссии по делам вооруженных сил. Он собирается вплотную заняться моим заявлением.

Блевинс взялся пальцами за переносицу и зажмурился.

– Это все?

– Черта с два. Далеко не все. Какие-то орангутанги только что продырявили в двух местах мою машину, а ваши агенты собираются меня арестовать. Вот так-то. Думаю, теперь все.

– Ты не делаешь ничего противозаконного? Ничего, что могло каким-то образом подтвердить выдвинутые обвинения?

– Нет. Черт побери. Поосторожнее.

– Не советуй мне быть поосторожнее. Тебе нужна моя помощь, ты ее получишь. Просто так и ничего больше. Но я должен знать, с чем имею дело. Если ты чист, я поддержу тебя на тысячу процентов. Если запачкан, я тебя арестую, но в любом случае буду за тебя бороться. Так что будь со мной откровенен. В каждом слове. Понял?

– «Диллон» – компания безнравственная. В моем багажнике лежит целая коробка доказательств. Возьми ее и сохрани. Ознакомься с собранными фактами, если хочешь, но прямо сейчас мне нужно ехать, потому что я беспокоюсь о Мелиссе.