— Арфа — мелочь, — сказал он грузчикам, — но мимо нее проходить все же не стоит, потому что она в хозяйстве как-никак пригодится.

Затем он поведал, что может запросто достать три четверти симфонического оркестра. Вопрос только в машине, которая могла бы эти инструменты перевезти. Вскоре машина действительно пришла. Но не та, которую сосед ждал… На довольно продолжительное время соответствующее учреждение взяло на себя заботу как о пропитании, так и о личных вещах нашего коллекционера.

Когда сосед возвратился, милиция помогла ему устроиться на завод, где самым мелким изделием был мостовой кран. Могло ли тут, среди гор металла, свободно развиться какое-нибудь хобби?

Но, видимо, трудности только закаляют характер Однажды вечером я услышал мощный рев моторов, скрежет и лязг. Такой шум могла бы произвести эскадра звездолетов внеземных цивилизаций при посадке на землю. Но когда шум на секунду стихал, можно было отчетливо услышать знакомый припев: «То ли еще бу-у-дет…» Я выглянул в окно. Во двор динозавром вползал шагающий экскаватор.

Петр Сергеевич Кудыкин полноценно отдыхал после напряженной трудовой недели в своей собственной квартире, лежа на своем собственном диване. С чувством глубокой нежности он вспоминал ароматный и сочный мясной пирог, который приготовила к ужину его собственная жена и который теперь, деловито урча, перерабатывала его же, Петра Сергеича, собственная пищеварительная система. Безмятежное спокойствие мягко разливалось по всему его здоровому телу. Впереди было два выходных, и от предвкушения этих двух выходных жизнь казалась прекрасной и удивительной.

Но вдруг извилины его мозга взбудоражила внезапная мысль:

«А главного-то ведь так и не узнаю!»

И он включил телевизор.

Передавали выпуск новостей.

— …диктаторский режим Кошмарии, — взволнованно читал диктор, — совершил очередное злодеяние, расправившись с демонстрантами…

«Там, в Кошмарии этой самой, сейчас, наверно, погода что надо. И солнце светит!» — с тихой ненавистью к диктаторскому режиму подумал Петр Сергеич.

— …землетрясением, происшедшим в четверг на Малых Черепаховых островах, — читал диктор очередное сообщение, — разрушены административный центр и двенадцать прилегающих деревень.

«Землетрясение! У меня и без землетрясения скоро все полетит», — пристально изучая пересекающую потолок трещину, сделал далеко идущий вывод Петр Сергеич.

— …отважный мореплаватель-одиночка, — читал диктор дальше, — готовится к новому рискованному путешествию через Атлантику…

«Ну сколько можно за душу-то тянуть, изверги! — потерял терпение Петр Сергеич. — Давайте скорее про самое главное!»

— По сообщениям бюро прогнозов, завтра в городе и в окрестностях без осадков, — сообщил долгожданную весть диктор. — Ветер слабый, температура утром шестнадцать, днем двадцать два — двадцать пять градусов.

Уф-ф! На душе Петра Сергеича сразу сделалось как-то легко.

«Эх, и отведу же я завтра душу! За всю дождливую неделю отведу! Весь день «козла» во дворе забивать буду!»

Это же бешеная неделя. Гастролеров понаехало. Город парализован. По телефону не дозвониться, в трамвай не пробиться. Все созваниваются, договариваются, едут.

Подхожу на остановку. В страшных муках ловлю такси.

— К музею увезешь? — спрашиваю.

— На меня достанешь парочку — увезу.

— Парочку чего? — удивляюсь, хотя сам понимаю, чего.

— Ты же сам понимаешь, чего, — говорит.

Я говорю:

— У меня только директор зоопарка знакомый.

— Вот через него и достань. Ты же к нему вообще-то и едешь.

Такой молодой попался и такой проницательный. Ему бы в ОБХСС работать.

Приезжаю в зоопарк, говорю директору:

— Ваня, мне бы медведя…

— Черного или бурого?

— Лучше белого — он больней кусается.

— Белого не могу. Уже забрали.

— Что же мне делать, Ваня? Очень надо…

— Хочешь обезьянку? Насовсем.

— Дай лучше пантеру. Когти у нее как? В рабочем состоянии?

Пока тащил проклятую, все руки об нее исцарапал. А в такси она стала сидение грызть.