– - Считал, у меня нет способностей, -- пробурчал тот.

– - А он хоть раз видел тебя с мечом?

– - Видел, и не раз. Однажды даже сам снизошел и преподал урок.

– - Может, ты при нем придуривался? Как пытался сейчас со мной.

– - Нет, я с детства мечтал научиться. Он это хорошо знал, наверное, поэтому...
– - Филип замолчал, прекращая ненужную, с его точки зрения, откровенность.

Правитель удивленно взглянул крестнику в лицо: тот не шутил, наоборот, еще больше помрачнел.

– - Ладно, закроем эту тему, -- после небольшой паузы сказал глава государства.
– - У меня есть к тебе предложение: позанимайся с моими гвардейцами.

– - С удовольствием!
– - молодой человек заметно повеселел.
– - Когда можно начинать?

– - Хоть завтра. Я представлю тебя тем, кто сейчас здесь, с остальными сам познакомишься.

Так началась дружба Филипа с гвардейцами. Они быстро нашли общий язык, ибо молодой герцог, хотя и стоявший по рождению намного выше большинства из них, вел себя просто и дружелюбно, как с равными. Он с самого начала предложил обращаться к нему по имени. Титул, с которым он мысленно распрощался много лет назад, изрядно тяготил и смущал его. Им удобно было прикрываться, общаясь (вернее, избегая общения) с напыщенными придворными, но в веселой компании гвардейцев хотелось чувствовать себя своим.

На гвардейцев Филип сразу произвел неизгладимое впечатление мастерским владением мечом. При ближайшем знакомстве они оценили и его чувство юмора. Но больше всего располагало в его пользу не то, что можно было понять умом, а некая иррациональная притягательность, способность не желая того, вызывать симпатию у самых разных людей. Правитель сразу почувствовал в крестнике это качество, которое он именовал про себя "прирожденным лидерством", и собирался со временем использовать его по максимуму.

В казармах Филип сдружился почти со всеми, но ближе всего ему стали Шон Райли и Кайл Моррис. Они были примерно одного с ним возраста, и, как и их новый друг, очень любили позубоскалить. Шон происходил из старинного, но давно обедневшего рода, и внешне мало походил на дворянина: коренастый, широколицый, с пшеничными волосами и веснушками. Кайл был самым молодым из этой троицы, высокий, худощавый, черноволосый, с синими глазами. Его романтическую внешность нарушал тяжелый, удлиненный и несколько выдающийся вперед подбородок. Едва он появился в казармах, его сразу нарекли "красавчиком".

Ив в свое время серьезно подумывала, не остановить ли выбор на нем, но сдержалась. У родителей Кайла, помимо него имелась куча детей, и девушка опасалась, что ее симпатия может навлечь гнев Правителя на все это многочисленное и небогатое семейство. Кайл, едва увидев Евангелину, стал горячим поклонником прекрасной леди, и это, конечно же, не укрылось от зорких глаз остальных гвардейцев. В результате не проходило дня, чтобы кто-нибудь не начинал вышучивать его безответную любовь и ее "ледяной" предмет. Поначалу Кайл сердился и пытался защищать девушку, но постепенно смирился, почти ежедневно сталкиваясь с холодностью дочери Правителя и полным ее нежеланием замечать скромного гвардейца. В конце концов он даже стал смеяться над шутками своего лучшего друга Шона, когда тот прохаживался по адресу Ледяной девы. Ив, которой нравилось, когда Кайл защищал ее, один раз случайно подслушала его разговор о ней с Шоном, и тут же потеряла всякий интерес к синеглазому "красавчику".

Теперь дни Филипа строились так: он завтракал и обедал вместе с крестным, по утрам занимался в Тренировочном зале с гвардейцами, а во второй половине дня Правитель обычно повышал его уровень образованности. Вечера молодой человек проводил либо за книгами у себя в башне, либо за веселой пирушкой в казарме у гвардейцев, а иногда совершал одинокие прогулки по саду. Правитель был очень доволен. Сын его друга оказался умным и заинтересованным учеником. В военном деле он смыслил на удивление много, причем бОльшая часть этих знаний была получена самостоятельно во время организации разбойничьих набегов. Правителю оставалось лишь жалеть, что способности крестника столько лет пропадали зря или использовались не там где надо. Он несколько раз пытался выспросить у Филипа о причинах конфликта с отцом, но тот всякий раз мрачнел и уходил от ответа. В конце концов эти попытки в связи с их бесплодностью пришлось прекратить.

Когда крестный, наконец, отстал с разговорами об отце, молодой человек вздохнул с облегчением. Что толку откровенничать со стариком? Правым для него всегда будет лучший друг, а не его беспутный сынок, бывший разбойник. Да и с собственной дочерью отношения у Правителя, судя по всему, еще те. Не стоит обольщаться насчет его способностей папаши-воспитателя.

На эти мысли Филипа навел разговор с новыми друзьями во время очередной пирушки в казармах. Гвардейцы сидели за длинным столом в просторной общей комнате. Выпили в тот вечер немало, это было скорее правилом, нежели исключением на подобных сборищах. Большинство присутствующих принялось горланить песни малоприличного содержания. Ив любила их послушать, она прекрасно отдавала себе отчет в художественных достоинствах этих опусов, но не упускала возможности посмеяться. На сей раз девушка вслушивалась не в слова песни, а в разговор, который вели Филип, Шон и Кайл, на ее счастье сидевшие неподалеку от потайного глазка, к которому она приникла.