– Да это не мы, - возразил Азбукин.
– В Клюквине-то евреи.

– Положим, - не нашелся, что возразить Налогов и налил Азбукину рюмку светлой, непахнущей жидкости.

Когда Азбукин выпил, у него сильно обожгло горло и слезы навернулись на глаза.

– Что это у тебя, - спросил он уже сам, поскорее закусывая селедкой.

– На сей раз - мы, мы, - восторженно промычал Налогов.
– Самодельный спирт! Семьдесят градусов. Без запаху. Из пшеничной муки. Знакомый мельник уступил.

Азбукин проглотил еще несколько рюмок самодельного спирта, надеясь, что светлая, обжигающая горло, жидкость сожжет и скверное его настроение.

– Как же ты живешь?
– дружески спросил Налогов, наливая ему последнюю рюмку и отодвигая бутылку: с остатками светлой жидкости у него были связаны еще кое-какие расчеты.

– Живу. По-прежнему.

– Сколько жалованья?
– в корень взглянул Налогов.

– 160 миллионов на бумаге, а на деле ничего. Дадут, а когда дадут? Говорят, ячменем предлагают.

– Скверно.

– Что и толковать, скверно, - возбудился вдруг Азбукин.
– В доме ничего нет, кроме картошки, да и обносился как! Тетка поедом ест. Говорит: вон другие-то как живут. И верно, брат: раньше, если и голодали, так все.

Налогов приумолк. От природы он был наделен добрым сердцем, а в словах Азбукина звучала неприкрашенная тяжелая нужда.

– Придумали, придумали!
– закричал он через секунду.
– Ты поешь? Да, помню, ты поешь. Еще баритоном.

– Тенором, - поправил Азбукин.

– Пусть тенором. Так вот, видишь-ли... Я теперь член церковного совета, чуть-чуть не церковный староста. У нас хорик есть. По праздникам-то тово... поет. Хочешь в хор поступить? Платим.

– Да ведь хор-то поет в церкви, - осторожно возразил Азбукин, - а я, школьный работник. Неудобно.

– Это ничего, - весело вынесся навстречу Налогов, - у нас не просто церковь, а живая и даже древнеапостольская. У нас о. Сергей такую проповедь вчера закатил, что и на митинге не услышишь.

– Все-таки церковь...
– кратко и грустно возразил Азбукин.

– Да, понимаешь-ли, платят в хоре-то.

– Сколько же?
– с некоторым любопытством спросил Азбукин.

– 20 фунтов хлеба человеку в месяц.

– Мало. Пойдешь к вам за полпуда петь, а той порой из школы выгонят. У нас антирелигиозная пропаганда.

Это возражение немного обезкуражило Налогова. Он снова приумолк. Приумолк и Азбукин.

– У нас, брат, переподготовка, - нарушил молчание Азбукин.

– А это что за штука, - суховато, даже с некоторой обидой в голосе, спросил Налогов.

– А это, брат, есть такая книга - Меймана, - по педагогике. Что твоя библия. Так вот всего таких 30 книг надо перечитать.

– Значит, сверхурочные занятия, - совсем уж позабыв обиду и радуясь за товарища, потряс десницей Налогов.
– За это заплатят, обязательно заплатят. И в хор не надо поступать. А сколько времени, приблизительно, в день придется сидеть над книгами?

– Да целый день, - недовольно буркнул Азбукин, не понимая веселого настроения своего приятеля.

– Ну, такие занятия - преддверие большого жалованья. То-то у нас в уфинотделе упорно ходят слухи: скоро шкрабам будет хорошо, шкрабы будут самые первые люди, шкрабов приравняют к категории рабочих, получающих наиболее высокую заработную плату. Поздравляю тебя, Степа. Ты, брат, не хуже нас, уфинотдельцев, будешь жить. На что тебе картошка? Плюнь ты на нее. Без жареного и за стол не садись.

– Ты это серьезно? Не шутишь?
– спрашивал недоумевающий Азбукин.

– Да за это же здравый смысл, логика говорят. Раз такая переподготовка, то ясно...

Налогов так авторитетно упомянул о логике, что Азбукин невольно поддался гипнозу его слов.

– Неужели, правда, Андрюша, - оживился Азбукин, уже уверенный в том, что это правда.

– Да правда же, правда.

– А сколько я получу тогда?

Налогов мысленно высчитал.

– У нас, видишь-ли, своя переподготовка была, когда налоги увеличили. Нам здорово тогда прибавили. Ежели такая переподготовка, я думаю полтора миллиарда в месяц.

– Полтора миллиарда!
– изумился Азбукин.
– Да я корову куплю в первый же месяц. Свое молоко, творог, сметана.

– Обязательно корову, - поддержал друга Налогов.
– Я к тебе молоко приду пить. Купи семментальской породы, как моя. С телу два ведра дает.

– Я бы холмогорской купил, - мечтательно покачнулся на стуле Азбукин.

– Холмогорская тоже хороша. Потом возьми в библиотеке книжку "Корова" Алтухова. Эту уже сверх 30 библий придется прочитать. Потом, знаешь что, Степа, заведи пчел.