– Это несправедливые законы, - твердо отчеканил малыш .

– Почему же?
– в очередной раз изумился адвокат, слышащий из уст неграмотного пацана, суждения о законодательстве.

– Это - устаревшие законы, - добил его оппонент, - поскольку они защищает интересы тех, кто наживается на честности людей.

– Как это понять?

– Очень просто. Если бы моя мама отвезла клад в город и продала ювелирам, то господин Макфинли даже не узнал бы о его существовании. С другой стороны, если бы мама не нашла клад, то этот же господин также не увидел бы его. Но в результате своей честности моя мама получает астрономические счета от вашего хозяина, очевидно, в благодарность за свою честность.

– Ну, положим, продать драгоценности в городе было бы совсем не просто.

– Мы говорим о правовой стороне вопроса, - заметил жестко Фабио.

Хенинксу все больше казалось, что перед ним не простой мальчик, а какой-то сверхчеловек, который простыми словами только сейчас опроверг справедливость законов страны, но адвокатская жилка взяла свое:

– Но мы ведь не можем позволить, чтобы закон попирался, возразил он, - иначе воцарится хаос.

– А я и не говорю о действующих законах, а о справедливых законах, и потому спрашиваю вас: какое отношение к кладу имеет господин Макфинли?

Припертый к стене адвокат вынужден был согласиться:

– Пожалуй, никакого, но скажи мне, откуда у твоей мамы деньги, которые она недавно выплатила за аренду?

Впервые за время разговора Хенинкс увидел всю глубину спокойных глаз Фабио и чуть поежился, стряхивая с себя их гипнотическое воздействие.

– Вы что - налоговый инспектор?
– вопросом на вопрос ответил малыш.

– Да нет, конечно. Мне просто интересно...

– Я их напечатал, - без тени иронии произнес тот, - могу напечатать и вам, если хотите.

Хенинкс не знал, как реагировать на эти слова. С одной стороны он понимал, что Фабио врет или шутит, но с другой стороны его серьезный тон, который невозможно сыграть, и недавние платежи Лючии, заставили его сомневаться в первом предположении, и он ответил полу шуткой:

– Хочу!

– Сколько?

Шутка зашла настолько далеко, что Хенинкс, не раздумывая, ответил:

– Миллион долларов.

Ничуть не смутившись, малыш спокойно сказал:

– Хорошо. Придя домой, в компьютере своего сына, вы найдете миллион долларов.

– Смешно!
– чтобы хоть что-то сказать, отреагировал адвокат, и уже в полном психическом изнеможении, произнес, - однако, мне пора.

– До свидания!
– все также безразлично сказал малыш и, повернувшись, зашагал к сараю.

Постояв несколько секунд в нерешительности, Хенинкс медленно вышел за калитку. Подозвав к себе двух, наблюдавших за домом частных детективов, он сказал им:

– С этого момента самым тщательным образом следите за сыном Лючии. Установите в доме и сарае подслушивающие устройства. Это все!

Домой он пришел с головной болью от общения с Макфинли и с супермальчиком. Переодевшись, он зашел к сыну, как всегда посмотреть, чем тот занимается. Ллойд вовсю осваивал на компьютере новую игрушку. Увидев компьютер, Хенинкс даже вздрогнул, подумав: "Чушь, конечно, но ведь его мать откуда-то взяла деньги, что само по себе мистика." Поэтому он все решил проверить искренность Фабио, обратившись к сыну:

– Ллойд, я на секунду сниму крышку с твоего компьютера.

– Па, тут ..., ах, черт!
– сын откинулся на спинку кресла, - ну вот, я из-за тебя убился, - имея ввиду принца в игре, недовольно отчитал он отца.

– Ничего, ничего, еще разок сыграешь.

– Да уж, конечно.

Самуэль достал из стола отвертку и быстро открутил четыре винта, и, уже основательно вспотев от волнения, откинул крышку компьютера. Ему пришлось замереть, а потом Ллойд, с интересом за ним наблюдавший все это время, услышал сиплый хрип:

– Сын, позови Ромео. Мне плохо.

Увидев искаженное лицо отца, испуганный мальчишка кинулся к дверям с криком:

– Ромео! Ромео! Мама!

Через несколько секунд в комнате появился слуга, а потом и жена Хенинкса.

– Что случилось, Лл..., - хотела спросить она, но тут увидела мужа, просипевшего:

– Воды и валидол!

Через несколько секунд он упал, наконец, в кресло, ощущая под языком освежающий сердце холодок таблетки. Остальные молча ждали, пока он вялым жестом не указал на скрытый от их взоров за монитором корпус компьютера. Жена подошла к тому месту, куда он указал. Лицо ее сначала окаменело, потом зарумянилось, но потом снова замерзло, и она чеканным голосом, сдерживая напряжения, спросила: