— Друзья, у меня есть целый блок лапши, — ворвался в разговор Оба. — Она острая, зато с курицей.

— А сколько всего порций? — заинтересованно повернулся Питон.

— Двадцать.

— Типа приглашаешь?

— Ну да, нам всем хватит. Даже по две. Пошли к нам? А тебя, Хмарь, мы проводим потом.

— Да ладно, — фыркнула Хмарь. — Я и сама дойду. Особенно после того, как меня накормят лапшой!

Оживившись, вся банда поспешила в сторону нового корпуса. На душе у Обы стало тепло.

— А до какого времени можно водить гостей? — осторожно спросила Хмарь.

— До десяти. А, черт, у нас же Центурион на хозяйстве. Ща огребем, — вспомнил Питон. — Был бы Шанкс, проблем бы не было.

— За право накормить друзей я готов сразиться даже с Центурионом, — мрачно заявил Оба.

Идея совместной еды почему-то начисто освободила его от необходимости писать отчет. Завтра напишет, ибо нефиг.

— Но шуметь все равно не будем, — предупредил Килик. — А то у некоторых завтра экзамены.

— Будем молча есть! Шшшш! — пообещала Хмарь, прижимая палец к губам.

Ну и, конечно, без Центуриона не обошлось. Народ успел разместиться, Оба включил все три чайника, достал шесть упаковок лапши, сообщил, что они все одинаковые и выбора нет (извините, что не смог угодить), как и.о. коменданта заявился собственной персоной.

— Покиньте помещение. Время для гостей давно вышло.

— И не подумаем, — заявил ему Оба.

Пошел вон, соседушка, подумал он. Сегодня ты не будешь путаться у меня под ногами.

— Вы нарушаете.

— У нас форс-мажор.

— Что же это за форс-мажор такой?

— Мы хотим есть. У меня есть еда. Я кормлю людей. И заодно разгружаю пищевые запасы, которые ты сам требуешь удалить из кухни на время каникул.

— О, мы — санитары леса! — обрадовалась Хмарь.

— Есть немного, — улыбнулся Оба.

— Это хорошо. Я люблю быть полезной! Когда это так просто! — она вынула деревянные палочки из упаковки и потерла одну о другую, чтобы избавиться от заусенцев.

Тут подошло время готовности, и каждая упаковка издала писк в том порядке, в каком наливался кипяток. Прикол был в том, что звук у лапши был некалиброванный, и при последовательной выдаче это было похоже на мелодию.

— Ого! Музыка! — обрадовался Килик. — А моя так не умеет.

— Я тебе скажу, где брать такую, которая умеет, — пообещал Оба и подхватил упаковку двумя руками, намереваясь поставить ее перед Хмарь.

Но тут Центурион шагнул вперед и выставил руку, чтобы не дать Обе поставить еду на стол. Оба споткнулся и уронил заваренную лапшу. Упаковка упала, ударилась углом о край стола, перевернулась и шлепнулась под ноги Центуриону.

— Что ты сделал, придурок? — заорал Оба. — Зачем еду испортил?

— Вон отсюда. Завтра будете есть. Сейчас не положено!

Центурион злобно уставился на Обу. И тут Оба разозлился так, как ни разу в жизни. Еще чего — будут ему мешать кормить гостей. Он не стал обращаться за помощью к воображаемому другу и успокаиваться, а с подшага взял и пробил двойку. Второй удар оказался смазанным, потому что Оба поскользнулся на лапше и упал на Килика, сидящего с краю стола.

А и.о. коменданта просто рухнул мешком на пол.

— Фигасе, — выдохнул Риц. — Я столько раз собирался это сделать! А ты меня обошел!

— Ничего не знаю, — мрачно ответил Оба, встал и хлопнул Килика по плечу в качестве извинений. — Знаю только, что у нас некомплект лапши. Ща заварю еще одну.

Он повернулся к шкафу, достал еще одну упаковку и опять поставил чайник.

За спиной у него засуетились Ворон с Киликом, пошептались, сообщили всем, что пациент жить будет и оттащили Центуриона в сторону, чтобы не валялся в лапше.

— Че это у вас тут? — заглянули на кухню Дима с Бакланом. — А мы чай пришли пить, поместимся?

— Еще как, — сообщил им Риц. — Мы подвинемся. Тут только на полу место занято.

И он кивнул на приходящего в себя Центуриона, который тупо помаргивал глазами, лежа на спине.

— Если ты еще рыпнешься, — сообщил Центуриону Риц, — мы наваляем тебе уже всем коллективом. Понял?

Центурион с ненавистью посмотрел на них, подтянул себя руками к стене, сел и облокотился на нее.

— Рыпался вообще-то не я, — напомнил он Рицу. — А вы.

— Мы заваривали лапшу и никого не трогали. А ты разводишь конфликты везде, где появляешься. Это социально нездорово, — сообщил Риц.