– Вчера мы ровно пять минут пили кофе, я рассказывал о пользе компьютеров для жизни человека, а потом мы опять пошли в библиотеку. Дарья похвасталась, что у неё есть все составные части от ЭйБиЭма ПиСи, но собрать их в единое целое у неё не получается. Я, конечно, предложил свою помощь, но она тут же возразила, что у неё очень строгий отец, которого лучше пока не злить. Поэтому мы целый час листали разные книжки и журналы, но о сборке компьютеров так ничего путёвого и не нашли.

– А затем у неё зазвонили наручные часы, и она, словно Золушка, быстро убежала прочь, – вдруг вместо меня Славка закончил этот короткий рассказ. – Всё ясно, папаня у неё больной на всю бошку. Зря ты с ней связался, братан, зря. Ладно, узнай, где она живёт, и я попробую через отца пробить, что это за семья, и что это за люди такие, которые родной дочери не дают общаться с противоположным полом, как будто мы живём в Средние века. И потом ты - толковый и головастый парень. Поверь, у тебя впереди светлое будущее, где с деньгами не будет никаких проблем.

– Я и сам хотел попросить тебя разузнать о её странных родаках, – смущённо пробурчал я и, протянув банку с пивом, предложил чокнуться за прекрасную и загадочную женскую половину человечества.

***

Этой ночью с 1-го на 2-е мая мне совершенно не спалось. Сначала меня мучили страшные сны, в которых за мной гнались кровожадные вампиры, рогатые черти и преследовали по воздуху сказочные горгульи. И хоть в этом сновиденье я обладал магическим даром и лупил по чудовищам огненными шарами, они всё равно настигали меня и рвали на части, заставляя проснуться. Кстати, представлять себя всесильным волшебником, если видишь страшный сон, меня научила мама. К сожалению, как и сегодня, это не всегда срабатывало, из-за чего я несколько раз просыпался, пил холодную воду и тихо ругал палёное немецкое баночное пиво.

А затем ближе к 3 часам ночи, изнывая от духоты, ведь отопление в доме жарило на всю катушку, я встал и открыл нараспашку окно своей единственной большой комнаты. Оно выходило на пустырь, где располагался ряд кладовок и гаражей, и смотреть там откровенно было не на что. Однако я буквально на секунду задержался, вдохнув полной грудью свежий весенний воздух, как вдруг увидел, что из-за одной постройки появилась крупная и абсолютно черная человеческая фигура. И тут же липкий и животный страх расползся по всему моему телу, потому что воображение моментально нарисовало сказочного монстра из сна. Я резко спрятался за занавеску, но не перестал наблюдать за этим неуместным здесь, посреди ночи, человеческим силуэтом.

И дальше произошло что-то совсем нереальное. Чёрная фигура опустилась на четыре конечности и совершила длинный прыжок вперёд, выскочив чуть ли не на центр пустыря, где мальчишки иногда гоняли футбольный мяч. А потом это существо, задрав продолговатую морду к неполной растущей Луне, издало протяжный и полный боли волчий вой.

«Твою ж мать, – прошептал я про себя, боясь пошевелиться. – С таким прыжком зацепиться за балкон второго этажа – это вообще не проблема. А дальше начинается мой – третий этаж. Спокойно-спокойно, таких монстров не бывает, потому что не может быть никогда. В строгой научной среде существование оборотней и прочих упырей полностью отрицается. Просто мне это чудовище мерещится от выпитого пива, или я просто чуть-чуть перетрудился в компьютерном классе».

Но тут несуществующий в науке монстр вновь громко и протяжно завыл, заставив меня вспомнить про мифическую Вальпургиеву ночь, которая, к слову сказать, должна была пройти накануне советского праздника весны и труда, от которого после распада СССР остался всего один дополнительный выходной день.

«Послушай меня, волколачина, – пропищал я про себя, – если ты вчера прыгал с ведьмами на вашем сатанинском балу, а сегодня заблудился и выбежал к нам, людям, то дуй обратно в лес. Тут тебе не рады, тут тебе не Лысая гора. У нас здесь обычный спальный микрорайон, здесь люди отсыпаются после трудовых будней. Давай, родной, проваливай. В гостях хорошо, а дома лучше, скатертью дорога».

И словно услышав мои мысли, неизвестный науке монстр покрутил мордой и побежал, периодически переходя с четырёх конечностей на две ноги, за кладовки и гаражи, за которыми начинался большой городской лесопарк.

– Бред, – проворчал я вслух, но после секундной паузы закрыл все форточки и окна на крепкие шпингалеты. – Бред, но так будет надёжней, – буркнул я, юркнув под одеяло.

***

На следующий день о ночном происшествии с монстром меня так и подмывало рассказать в институте. Единственное что останавливало - мой прошлый имидж чудика, который приклеился ещё на первом курсе. Помнится мы тогда ездили на картошку, и я там в состоянии лунатизма ночью с закрытыми глазами вылез на крышу сельской школы, перепугав преподавателя. Кстати говоря, я и сам знатно сдрейфил, когда очнулся и открыл глаза. Поэтому весь первый год учёбы меня только ленивый не обзывал «Лунатиком», а быть чудиком в таком нежном возрасте - это всё равно, что быть изгоем. Лишь со временем обидное прозвище постепенно отклеилось. А когда я стал зарабатывать неплохие деньги, клепая курсовые работы, то ко мне наконец-то стали обращаться уважительно - Арс или Арсений, а ещё братан помоги и дружище выручай.

«Хрен с этим оборотнем, – подумал я, когда после первой пары поспешил в ставший родным компьютерный класс. – Прибежал ночью, повыл, убежал. Эка невидаль. Никто же не пострадал. Все живы, все здоровы, вот и нечего попусту трепать языком».

Конечно, в компьютерном классе днём, когда шли занятия, делать было особо нечего. Ведь все шесть персональных машин были задействованы на 100 процентов. Однако меня интересовали методички или ещё какие-нибудь полезные материалы по сборке персонального компьютера, которые хотелось сегодня же передать красавице Варваре. Вследствие чего, сжимая в руках коробку конфет, я постучал в дверь лаборантской комнаты.

– Чего тебе, Арсенчик? – вопросительно выгнула одну бровь лаборантка Аннушка, которая за полставки заведовала всем этим компьютерным богатством, что подарили институту какие-то богатый спонсоры.

– Я пришёл к тебе с приветом, / Рассказать, что солнце встало, / Что оно горячим светом / По листам затрепетало, – протараторил я четверостишие из стихотворения Афанасия Фета и протянул коробку конфет.

– Если ты решил за мной приударить? – захихикала высокая 25-летняя миловидная шатенка в белом халате, – то отвечаю тебе со всей ответственностью, что ты опоздал на два года. А может быть и на три. Я уже давно замужем, балда, – девушка показала мне обручальное кольцо на безымянном пальце.