— Так пойдёт? — как только я это сделал, мою ладонь ожгло то самое пламя, я реально почувствовал боль!

Однако вида не подал и показал пальцем на всё ещё действующее заклинание.

— Убирайте, что за произвол? Я Владимир, бастард барона Черноярского, и знаю свои права. Я пожалуюсь полицмейстеру за чрезмерное использование магии, и вас немедленно лишат этой перчаточки, — указал я взглядом на так называемую «линзу», усилитель дара.

Мой спокойный тон и уверенно сказанные слова подействовали — городовой потушил заклинание.

— Что у вас тут произошло? — желая сохранить лицо, поинтересовался мужчина.

— Потешный бой, господин городовой, ничего серьeзного, — ответил за всех рыжий. — Любой подтвердит — никто никому не желал зла, правда ведь? — он обвeл толпу холодным взглядом, и некоторые, не выдерживая, отворачивались.

— А что скажете вы, ваше благородие? — обрюзгшее лицо городового напряглось, сейчас он находился между молотом и наковальней, с одной стороны — могущественная клика тевтонцев, с другой — законный представитель российской знати.

Это грозило вылиться в скандал, и от начальства прилетит, мама не горюй.

— Всe так в точности, — кивнул я, рассматривая рыжего своим навыком.

Отвага (50/100)

Мечник (B)

Достигнуто две трети предельного уровня развития

Стоп. Как это возможно? Почему я, мечник на ранг ниже, смог одолеть такого противника, да ещё и не одного? Друзья тевтонца были «С» ранга, как и я, и с отвагой поменьше, а вот над головой городового висело обозначение: Боевой маг (E). Совсем слабенький, и то благодаря государственному артефакту-линзе. Такой выдавали всем служителям порядка, и стоил он баснословных денег. Магия — недешёвая штука.

— Ну вот, господин городовой, бастард сам подтвердил. Думаю, это просто недоразумение. Приношу мои искренние извинения за беспокойство… — начал было чесать рыжий, но я его перебил.

— Да, и раз меня попросили поучаствовать в этом, я думаю, компенсация лишним не будет, — я указал на обгоревшую руку. — Скажем, две тысячи рублей на лечение вполне хватит, чтобы закрыть вопрос, — лицо городового мужичка побелело — он не хотел расставаться с такими деньгами, но я поспешил уточнить. — Упаси боже, не с вас, вы всего лишь выполняли свою работу. Заплатит господин ммм…

— Гунтер, да мы это уладим, — злобно проговорил тевтонец и достал кошелёк.

Там не хватило, и он кивнул седому, а потом и коротышу, все выгребли свои сбережения и отсчитали мне денег на целителя, попутно не обделив и городового парочкой пятидесятирублёвых бумажек.

— Не смею больше донимать своим присутствием, — я положил деньги в карман и прошёл мимо стражей порядка, встретившись взглядом с хозяином постоялого двора, тот был напуган и явно не ждал меня на ночлег, поэтому я добавил. — Запиши мою аренду в счёт расходов за неудобства.

Тевтонцы остались без денег, но сами напросились. Думаю, для них это пустяковая сумма, а вот мне любая подмога сейчас хороша.

Кстати, где та девушка и старик?

Я огляделся по сторонам и не нашёл их снаружи. В итоге махнул рукой, решив, что они не поверили в мой успех и поспешили убраться как можно скорее. Здравая мысль, но осадочек всё равно остался. Геройство оно, конечно, хорошо и всё сложилось как нельзя лучше, но в следующий раз надо хотя бы попытаться использовать свой баронский статус и дипломатию. Так часто я слышал от учителя про контроль эмоций, и вот сорвался в первый же день. Неприемлемо.

Сделав выводы и отбросив уныние, я потопал на ярмарку. Денежка в кармане, как ни крути, скрасила произошедшее. В аптечном ряду я купил пару тюбиков вонючей мази за двести рублей и отправился выбирать лошадь.

Раз отец не хотел выделять мне транспорт, значит, куплю его сам. Мой выбор пал на орловского рысака: серый в яблоках мальчик с благородной статью, лебединой шеей и мощной грудью. Порадовал меня своей энергичностью и в то же время уравновешенностью. Продавец сказал, конь отлично поддаётся дрессировке.

Вывалил за него целую тысячу рублей. Да, дорого, но это важный шаг на пути к моей самостоятельности. В довесок к нему докупил английское седло, уздечку, войлочный потник и суконный вальтрап, чтобы не натирать спину моему красавцу, а также стремена, хлыст и летнюю попону. За всё это отдал триста пятьдесят рублей, и в сухом остатке в карманах осело четыреста пятьдесят рубликов. Отлично!

Улыбаясь себе под нос, я вёл нового друга под уздцы к Торжищу у Темерницкой таможни, где должен был скоро пройти еженедельный турнир. С тевтонцами в некотором роде мне повезло — рыцари были пьяны и не готовы к серьёзному сражению, но всё же… Я до сих пор не понял, как мне удалось выпутаться из этой передряги?