В этот момент машина подъехала ко въезду в больницу. К моему удивлению, шлагбаум на воротах оказался поднят, а стоящий возле него охранник приветственно махнул рукой, так что я, особо не задумываясь, въехал на территорию.

Вывеска приемного отделения светилась ярким неоновым светом, так что заблудиться на территории было бы проблематично. Я лихо затормозил около пандуса, идущего вверх к распахивающимся дверям входа в больницу. Мы вышли из машины и огляделись. Наверху пандуса стояла невысокая женщина в больничной униформе, вопросительно переводя взгляд со старика на меня, а затем обратно.

— Здравствуйте, — дружелюбно помахал ей Матвей Ильич. — Моя фамилия Ерохин. Это я звонил вам по поводу госпитализации.

— Я поняла, — кивнула женщина. — Нас предупредили. Проходите!

— Буквально пять минут! — взмолился Матвей Ильич. — Можно я попрощаюсь со своим другом и подойду?

— Хорошо, — кивнула сотрудница больницы и, поежившись, зашла внутрь здания.

— Спасибо вам, Геннадий! — с чувством поблагодарил меня старик. Он даже сделал шаг вперед и взял мою правую руку в свои ладони. — Я очень рад, что познакомился с вами. Уверен, что вас ждет большое будущее.

Признаюсь, я немного обалдел от такого напора. Там, в поселке, старик показался мне довольно сдержанным на эмоции, я бы даже сказал, немного черствым. А здесь — водопад радушия, причем абсолютно, на мой взгляд, необоснованного. Ну подумаешь, подвез человека, что в этом такого сверхъестественного?

— Геннадий, не удивляйтесь, но я хотел бы для вас кое-что сделать, — продолжил тем временем говорить старик, а затем сильно сжал мою руку выше локтя. Меня тряхнуло, как будто от заряда электротока, перед глазами на миг потемнело, а затем я вновь услышал голос Матвея Ильича. — Ну вот, Гена, теперь полный порядок!

Картинка перед глазами прояснилась, и я натолкнулся на внимательный взгляд старика. Матвей Ильич беззвучно шевелил узкими губами и как-то странно их кривил. Я даже подумал, что у него сейчас действительно прихватило сердце, и открыл было рот, чтобы позвать медсестру, но не успел.

— Послушай меня, Геннадий, — старик не говорил, а буквально вбивал слова в мое сознание. — У меня нет времени объяснить тебе все подробности, но такова судьба любого Целителя. Я выполнил долг, но у меня нет возможности найти более достойного кандидата.

Матвей снял с пальца довольно увесистую печатку. Странно, вроде бы приметная вещь, но я до этого почему-то не замечал на руке старика каких-либо украшений.

— Надень кольцо!

— Да не стоит, наверное, — я искренне не понимал, что происходит, и поэтому попробовал отказаться от подарка. В голове даже мелькнула мысль, что у старика с собой нет денег и таким образом он пытается отблагодарить меня за то, что я его к больнице подвез.

— Надень кольцо! — продолжал настаивать Матвей. — Ты сможешь заняться делом, настоящим делом, за которое тебе не будет стыдно.

Происходящее начинало напоминать какой-то дешевый триллер или школьную театральную постановку, но в то же время мне почему-то не хотелось противиться просьбе старика. В конце концов, почему бы и нет. Золотой кругляшок не был дешевой поделкой — змея, сплетающая круг, смотрелась словно живая…

Земля ушла из-под ног внезапно. Меня затошнило, перед глазами танцевали звездочки, а ноги горели огнем, как будто я встал на раскаленные угли. Мне показалось, что я потерял сознание. В голове бухал молот и одновременно звенел колокольчик.

— Тихо, тихо, тихо… — Голос доносился издалека, как будто в ушах стояли ватные затычки. — Стоим, спокойно!

Я проморгался и смахнул с век выступившие из глаз слезы. Вокруг ничего не поменялось. Все тот же двор больницы, пандус приемного отделения и мы с Матвеем возле моей машины.

— А теперь слушай меня внимательно, Геннадий, — положил мне руку на плечо старик. — Кольцо на твоем пальце — это символ Дара целителя. Оно невидимо для окружающих, по крайней мере до тех пор, пока ты сам не решишь показать его им. Его могут видеть только другие целители… Ну и… Неважно, вряд ли ты столкнешься с ними…

— Подождите, Матвей, — перебил я старика. — Какой Дар, какие Целители? Давайте я приеду завтра, и мы с вами спокойно все обсудим. Я не понимаю и половины из того, что вы сейчас говорите.

— Не получится, — с грустной улыбкой покачал головой старик. — Целитель может передать дар только добровольно, но после ему остается прожить всего тысячу ударов сердца. Мне уже осталось двести.

— Как двести? — Я схватил Матвея в охапку и силой потащил в сторону приемного покоя. — Помогите! Человеку плохо!