Наша первая ночь? Будет больше? Моя грудь яростно расширяется и сжимается.

Он так близко ко мне, наполняя мои легкие своим огнем. От него исходит столько тепла, словно в этом углу возвели невидимую сауну. Взволнованная и потная, я задыхаюсь. Мои щеки пылают жаром, и я сглатываю, внезапно испытывая жажду. Мне некомфортно так близко к нему или к любому человеку - мужчине - я не знаю.

Часть меня все еще думает, что это розыгрыш, и вот-вот он начнет смеяться, сдернув маску и показав себя.

Я не знаю, откуда я знаю его имя. Оно только появилось.

Я прижимаю трость ближе. Мой телефон звонит, снова пугая меня, и я смотрю на экран, моя рука сжимает корпус мертвой хваткой. Папа прислал сообщение.

Крылья Зуриэля расправляются, и становится ясно, что он не хочет, чтобы я уходила. Он может оставить меня здесь, если захочет, это было бы так легко. Он огромен. Ему даже не пришлось бы поднимать руку - одни только его крылья могли бы поймать меня в ловушку.

Мы смотрим друг на друга. Как мы это делали во сне.

Он опускает свои темные глаза первым. Они с любопытством скользят по моему телу. Моя кожа покалывает, а лоб покрывается потом, когда я смотрю на его толстые изогнутые рога, широкие заостренные уши и длинные темно-синие волосы, заканчивающиеся на его мускулистой груди. С каждым вдохом его мускулистый пресс меняется.

Я слышу щелчок, и мой взгляд падает на его ноги. Они такие же, как музейная статуя, широкие и когтистые. Это когти издают щелкающий звук, стучат по деревянному полу, когда его тонкий хвост напрягается рядом.

Когда я поднимаю взгляд, он смотрит на меня.

Я снова зацикливаюсь на его гладком паху. Куда, черт возьми, делся его член?

Устрица карабкается по ступенькам, привлекая наше внимание. Он видит Зуриэля и мурлычет. Мурлычет! Кот предает меня, обвивая ноги Зуриэля. Горгулья не отвечает, возвращая мне пристальный взгляд.

Я прижимаюсь к стене.

– Значит, ты можешь защитить меня…

Боже, почему я говорю с такой надеждой? Может быть, потому что есть способ выбраться из этой комнаты живой. Идея защиты намного лучше убийства.

– В некоторой степени могу.

Голос у него глубокий, грубый и не неприятный. Твердый, как фундамент. Я не слышала это раньше, слишком напуганая, чтобы осознать это.

Я облизываю губы.

– Что это значит?

– Я могу двигаться только ночью.

Мой взгляд скользит мимо него к окну в крыше. До утра осталось несколько часов.

«Утро». Мне просто нужно дожить до утра. Я могу подыграть до тех пор. Возможно, при дневном свете это будет иметь смысл.

– Защити меня, пока я за рулем, - говорю я, успокаивая его.

Возможно, нам удастся найти компромисс, сделать что угодно, чтобы выбраться из этого угла.

– Можно ли сделать это на расстоянии? Если я не поеду к родителям, они будут задавать вопросы, будут подозрительны.

Он не отвечает. Вместо этого он делает что-то другое, шокируя меня.

Он отходит, оставив меня одну, и выходит на балкон. Я следую за ним, останавливаясь у порога. Его крылья раскрываются, и он взлетает в ночное небо. Он направляется к дубу перед домом и садится на ветку лицом ко мне. Летучие мыши следуют за ним, садясь на ветки по обе стороны. Мое сердце проваливается в желудок. Момент затягивается, прежде чем я успеваю отвести взгляд и отреагировать. Потянувшись к дверям, наши взгляды не пересекались, пока я медленно закрывала двери и устанавливала засов.

Он может летать.

Мне требуется несколько минут, чтобы собраться с нервами и еще несколько раз выглянуть в окно. Его большая, сгорбленная фигура остается там, где он приземлился. Я не тороплюсь, выхожу наружу, закрываю все оконные шторы и перепроверяю каждый замок.

Он здесь, когда я выхожу на улицу, ждет меня, притаившись среди деревьев и спрятавшись в тени. Его глаза блестят в темноте.

В этом мире есть монстры.

Я делаю пару шагов к своей машине и оглядываюсь назад, чтобы убедиться, что он не собирается меня останавливать. Зуриэль не шевелится.

Он собирается позволить мне уехать.

Он угрожающе сидит на своем темном насесте, его когтистые ноги свисают с ветки. Угрожающий, даже когда он неподвижен, как статуя, глядя на которую я провела бесчисленное количество часов, смотрела всю свою жизнь. Я знаю его каждую крупицу.

Даже его отсутствующий член.

Мои глаза расширяются, и я мчусь к машине, щеки краснеют.

Я смотрю в зеркало заднего вида, как Зуриэль летит вверх и в небо. Облака плывут по Луне. Радио играет, а я стараюсь не отрывать взгляда от дороги впереди.