Я позволил ее словам осмыслиться. Моей мгновенной реакцией было сказать ей, чтобы она не лезла не в свое гребаное дело, но вышло нечто совершенно иное.

– Я не могу, Кимми. Я не могу позволить ей бросить меня.
– Мой голос дрогнул, потому что в кои-то веки, всего на мгновение, я позволил себе проявить истинные эмоции к кому-то, кроме Райли.

Я провел рукой по лицу и проглотил комок, образовавшийся у меня в горле.
– Как я могу отпустить девушку, которая заставила меня хоть раз в жизни что-то почувствовать? Как я могу отпустить единственного человека, которому я доверяю больше, чем кому-либо в мире? Она была в моей жизни меньше двух месяцев, и все же я не могу представить, как проживу хоть один день без нее.

Кимми чертовски удивила меня, мягко положив свою руку поверх моей, лежавшей на стойке, и ободряюще сжав ее.

– Иногда, Кай, тебе приходится делать то, чего ты не хочешь делать. Иногда нужно быть бескорыстным, чтобы человек, которого ты любишь, мог быть счастлив .

Любовь.

Кроме Тео, я не был уверен, что люблю кого-то еще. Он был единственным человеком в моей жизни, которого я любил, и не только потому, что он был моим братом. Он был моим лучшим другом, моим наперсником, тем, за кого я бы отдал жизнь. Я, конечно, не любил своего отца, он был жестоким ублюдком, который превратил мою жизнь в ад. И моя мама, я знаю, что любил ее, но она была моей мамой, это была совсем другая любовь.

Любовь - это не та эмоция, на которую я был способен, и уж точно я ее не заслуживал. Мои чувства к Райли были чем-то таким, чего я никогда не испытывал раньше, и, не имея ничего, с чем их можно было бы сравнить, я не знал, было ли это любовью. Но в ту секунду, когда Кимми произнесла эти слова, меня словно озарило, и я без тени сомнения понял, что люблю Райли.

Я любил ее всем своим холодным черным сердцем.

Я не ответил Кимми, и что, черт возьми, я вообще должен был сказать в ответ? После нескольких минут молчания она еще раз сжала мою руку и пробормотала свои извинения, сказав, что ей нужно подготовиться к этому мероприятию. Я едва узнал ее, в моей голове все крутилось снова и снова, пока все, о чем я мог думать, не стало звездочкой.

Мне до боли хотелось вернуться домой и заключить ее в объятия, вдохнуть запах ее волос, которые всегда пахли клубникой, поцеловать ее мягкие губы. Как я мог когда-либо думать о том, чтобы прожить остаток своей жизни без нее?

В какой-то момент я перешел в свой офис, когда вечер подходил к концу, но даже в тишине моего офиса я не мог унять шум в голове, чему не способствовали воспоминания о той ночи, когда я трахнул Райли на своем столе.

Слова Кимми повторялись до тех пор, пока они так прочно не засели у меня в мозгу, что единственным способом удалить их была бы лоботомия. Я боролся сам с собой, упрямая часть меня отказывалась даже думать о том, чтобы отпустить Райли, в то время как другая часть меня утверждала, что все, чего я хотел, - это чтобы она была счастлива. Даже если это означало, что меня не будет в моей жизни.

Я был эгоистичным придурком, я знал это. Я всегда рос с убеждением, что если я чего-то хочу, я это получаю, и у меня это всегда срабатывало. Но теперь у меня была такая драгоценная вещь, как Райли, все, чего я хотел, это сделать ее счастливой, все остальное не имело значения.

Шум прекратился только тогда, когда после нескольких часов настоящей пытки слова Кимми наконец дошли до меня, и я принял решение, которое разбило мое черное сердце прямо посередине. Выскользнув через заднюю дверь, я поехал домой, несмотря на то, что виски текло по моим венам.

Всю дорогу в голове у меня было тихо, как будто впервые после засады на меня снизошло чувство покоя. Я оставил машину в гараже, коротко поблагодарив дежурившую там вооруженную охрану. Вместо того чтобы направиться в свою комнату, где я мог бы проверить ее по мониторам, я направился прямо в комнату Райли.

В ее комнате было темно из-за задернутых тяжелых штор на окнах, но лампа на прикроватном столике отбрасывала мягкий свет на ее крошечное тело. Она была укрыта одеялами, и я с удовлетворением увидел, что она больше не подключена к капельнице. Я подкрался к ней и сел в кресло рядом с ее кроватью.

Она не спала. Я часами наблюдал за спящей Райли и знал характер ее дыхания, когда она спала. Прямо сейчас она не спала, но держала глаза закрытыми, и мне было легче сказать то, что я должен был сказать. Я осторожно взял ее руку и задержал в своей, восхищаясь тем, какой маленькой и хрупкой она казалась в моей большой ладони.

– Я просто хотел сказать, что сожалею обо всем, - начал я, стараясь говорить чуть громче шепота. Она никак не отреагировала, и я подумал, как трудно ей было притворяться спящей.
– Встреча с тобой была одной из лучших вещей, которые когда-либо случались со мной. До тебя моя жизнь была полна тьмы, и мне было наплевать на всех. Но в ту минуту, когда я увидел тебя, все изменилось. Ты была проблеском света, который становился все больше по мере того, как я проводил с тобой больше времени.

Я помолчал несколько секунд, делая глубокий вдох и сопротивляясь желанию заткнуться на хрен и передумать. Но когда мой взгляд скользнул по ее телу, отметив порезы и синяки, портящие ее красивое лицо, и руку на перевязи, я заставил себя продолжить.

– Мне жаль, что ты пострадала из-за меня, я хотел бы забрать всю твою боль, и я обещаю тебе, я сделаю все возможное, чтобы вернуть Энджел. И когда я это сделаю, - я оборвал себя, слова застряли у меня в горле и отказывались выходить. Сделав еще один глубокий вдох, я попытался найти в себе силы оставаться решительным.
– Я вытащу тебя с Энджел отсюда. Я выдам вам новые удостоверения личности и найду для вас место в Европе, где ты с Энджел сможешь жить своей жизнью в мире и безопасности. С этого момента тебе больше никогда не придется меня видеть. Но я клянусь тебе, детка, я позабочусь о том, чтобы никто никогда больше не причинил тебе боли.