— Ладно, я расскажу тебе о деталях.

— Правда?! — воскликнул мой дознаватель, сам не ожидавший такого успеха.

— Конечно, почему бы нет. Всё дело в том, что эта сучка меня дико бесила. Постоянно капала на мозги. То ныла, то умничала, то просто пиздела без умолку. В конце концов мне надоело. Я её скрутил, завязал подол на голове, намазал жопу мёдом и посадил в муравейник. Восемь часов там сидела, пока не распухла так, что даже языком ворочать не могла. Думал, помрёт. Бросил её в лесу. Ан нет, оклемалась, пизда доставучая. Такие дела. А у вас тут есть муравейники?

— Есть, — ответил Волдо без былого энтузиазма и ушёл в себя.

Отчего-то в этот раз баронесса не удосужилась поиграться со временем, и пришлось торчать в холле битый час, если не больше. В процессе выяснилось, что первозданное убранство опять вижу только я, и мы с Волдо развлекались описанием друг другу предметов интерьера с разных точек зрения. Особенно забавно получалось с развешанными повсюду картинами, над которыми, судя по всему, потрудилось не только время, но и магия, настолько сильно они отличались. Блестящий маслом холст с изображением юной розовощёкой девицы в безумной шляпе из моей реальности в реальности Волдо оказывался покрытым трещинами и паутиной портретом уродливой старухой под вуалью. Бравые рыцари верхом на вздыбленных конях становились дряхлыми старцами в креслах-качалках, а величественные замки и крепости, окружённые пышной зеленью, превращались в руины посреди выжженых лесов.

Наконец, баронесса соблаговолила оторваться от своих женских таинств и осчастливить нас визитом, от которого Волдо вздрогнул и поспешил скрыться в самом дальнем углу.

— Всё готово? — спросил я.

— Можем начинать, — ответила Арабель и кивком головы велела следовать за собой.

Хельга, чистая и наряженная в невесть откуда взявшееся идеально подходящее по размеру платьице, ждала нас в покоях баронессы и выглядела отнюдь не счастливой. Девчонка была едва ли не белее обрамляющих её лицо рюш и отличалась от мертвеца лишь морганием век, да и то неестественно редким.

— Разве не ангел? — улыбнулась Арабель.

— Давай закончим с этим поскорее.

— Конечно. Прошу, — указала мне баронесса на кресло, после чего подняла остолбеневшую девчонку и усадила напротив: — Вот так, прелесть моя. Ну что ты, не грусти. Мы управимся — и глазом моргнуть не успеешь. А потом будут конфеты и мармелад! Итак, — развела Арабель руки, будто для хлопка в ладоши, и сказала «начали».

Но хлопка я так и не услышал. Вместо этого в ушах оглушительно зашумело, а перед глазами возникла всепоглощающая ослепительная белизна. Кажется, я закричал, не уверен. Окруживший меня белый ад запульсировал чёрными прожилками, становящимися всё жирнее и многочисленнее. Они прорастали сквозь белизну, как трава сквозь залежалый труп, дрожали и складывались в смутно угадываемые изображения — чьи-то незнакомые лица, пейзажи, интерьеры, предметы, а потом в шуме появились более конкретные звуки, навроде голосов, и даже запахи. Я готов поклясться, что среди прочего почуял яблоко в карамели. Никогда такого не пробовал, но абсолютно уверен — это оно. И вкус... Кисловато-сладкий с вкраплениями пряностей. Невероятно яркий, как вспышка, как... Счастье.

— Вот и всё, — неожиданно сменилась какофония бархатным голосом баронессы.

Испещрённая чёрными жилами белизна вмиг исчезла, уступив место реальности, от которой я невольно поёжился. Передо мной в кресле сидела Хельга. Но, если бы не едва заметное движение грудной клетки, я мог бы поклясться, что это фарфоровая кукла, настолько она была бледна и безжизненна. Даже веки теперь не шевелились, а расширившиеся зрачки почти вытеснили радужку.

— Что произошло? Кажется, я видел...

— Детские воспоминания?

— Да.

— Всё верно. Ваши души теперь связаны, — констатировала Арабель так обыденно, будто диагностировала триппер.

— Связаны? В смысле?

— В прямом. Теперь эта маленькая леди — ваш фильтр.

— Фильтр?

— Не замечала раньше за вами такую странную манеру ведения диалога. Толька не спрашивайте: «Диалога?», — баронесса коснулась пальцем моего носа и весело рассмеялась. — Вам же известно значение слова «фильтр»?

— Да, но...

— Значит, вы понимаете, как это работает.

— ...мы договаривались, что проклятие будет снято.

— Правда? Не припоминаю такого. В любом случае, проклятие может снять лишь тот, кто его наложил, и никак иначе. А сделавшая это ведьма мертва, так что... — пожала Арабель плечиками. — Мой вариант решения проблемы единственно верный.

— И что теперь? Я смогу поглощать души, как раньше, не опасаясь за свою кукуху?

— Ваша... — провела Арабель ладошкой по моей небритой щеке, — кукуха в полной безопасности.

— Вся сила душ мне, всё безумие ей?

— Схватываете на лету.

— Даже неочищенных?

— Угу.

— И надолго её хватит? — кивнул я на смотрящую в одну точку девчонку.

— Её душа чиста, как страницы едва начатой книги. Но, всё-таки, эти страницы не бесконечны.

— Хотя бы примерно.

— Сложно сказать. Всё зависит от силы душ и от степени их очистки. Думаю, десяток крупных поглощений она переживёт при бережном отношении. Возможно, сумеет отфильтровать даже великую, невысокого ранга.

— А потом?