— Не всё так просто, как ты думаешь… — Я слегка улыбнулся. — Да, она повела себя так, что никакой критики её действия не выдерживают. Но давай взглянем на это всё с другой стороны. Декарт видит в нас не врагов, а обычных пешек. Он ожидает, что мы принесём ему выгоду. И для этого он готов использовать одного из своих офицеров, свою шпионку. Что мы теряем? Давай, перечисли, — попросил я.

Если Рафаэль действительно сможет убедить меня отказаться от этой идеи, я даже буду рад. Но чуйка подсказывает, что плюсы от моего плана превышают потенциальные минусы.

— Она будет сливать ему информацию!

— И что? — посмотрел я ему в глаза. — Он подданный твоего отца, ну либо на крючке у него. А твой отец приставит к нам своего человека, и тот всё равно будет сливать при каждом удобном случае информацию о нашей подготовке. Да, Декарт тоже сможет выяснить нужную ему информацию. Но и твой отец может Марию переманить. Ему это раз плюнуть! К тому же, повторюсь, они наши союзники. Да и не станет же твой отец вредить тебе, верно? Может, они оба и действуют, преследуя свои цели, но нам-то что?

— А если она ещё что-нибудь отчебучит? Вдруг она в следующий раз не огра приведёт, а кого-нибудь ещё страшнее?!

— Раф, она пыталась к нам подмазаться, втереться в доверие. Зачем ей это делать, если она уже будет в нашем отряде?

— Просто признайся, что она тебе понравилась!

— Ну, я бы предпочёл видеть её лицо по утрам, а не беззубого Уилла Свифта, — ухмыльнулся я. — Так конкретные аргументы, кроме того, что она набедокурила при первой встрече, и того, что работает, как и все остальные, на влиятельную шишку, чего мы как бы не знаем, ещё есть?

— Ну… Она опасна.

— Вот! Это верно. Но опасна для кого? Мы с тобой всегда можем держать ушки на макушке, чтобы заметить, если она что-то готовит нехорошее. А для врагов, с которыми мы встретимся, она будет действительно опасным противником. Вспомни битву с комарьём. Физическая форма, навыки… Она не просто шпионка. Она — первоклассный боец. А по её внешности этого практически незаметно. Неприятный сюрприз будет для тех, кто решит на нас бочку катить.

— Ну, сомнительно… Она всё ещё женщина, и это будет добавлять нашей группе неприятностей автоматически.

— Если неприятности будут в лице бородатых утырков, что начнут подкатывать к ней, это не проблема. Это возможность. Мы собираемся отправиться в… К… На… Чёрт. Ограничения не дают выговорить слова. Словно язык немеет. Во магия у твоего отца…

— Это у большинства Архонтов есть. Но да, если договор молчания был использован, даже на бумаге не напишешь ни слова. Системная клятва — это не шутки.

— В общем, мы идём туда, где всякие крутыши с пелёнок проходят подготовку. И у нас есть всего полгода на то, чтобы изучить предоставленные мне возможности, возможности Системы и… Опять нельзя говорить… Короче, будет весело. Но самое главное — так я смогу спасти своего отца! Помни, что стоит на кону. Ты обещал мне помочь, вот я и прошу тебя: идём со мной. Я готов учиться и наблюдать хоть за дьяволом, если это сделает меня сильнее.

Мария точно усилит нас всех. А трястись перед какими-то петухами-полупокерами, что начнут крутиться вокруг неё, я не собираюсь. Да и раньше они не особо появлялись. Что должно измениться?

— Не знаю, Лёха, не знаю… А кто такие полупокеры? Петухов то я знаю… — покачал головой мой друг.

— Да забей. Хватит зажиматься и трястись от страха перед неизвестностью. Мне нужен мудрый друг и наставник, что сумеет в этом путешествии поддержать меня, прикрыть, подумать об элементарных вещах, до которых мой ушибленный жаждой силы мозг не додумается.

— Тогда я тем более не понимаю, зачем я тебе со своими негативками и отсутствием навыков ведения боя.

В ответ я лишь улыбнулся Рафу. Ты можешь что угодно говорить, но имеющий глаза и незамутнённый разум скажет, что ты далеко не настолько убог, как считаешь сам.

Да, негативки есть, но, если Рафаэль отправится со мной, его батя сто процентов и зелье Лебедя из Маски притащит, и другие возможности резко усилить сына найдёт. Уверен, Декарту докладывали о Рафаэле ежедневно, а он уже передавал весточки отцу парня. Рафу дали пожить своей жизнью, чтобы он унял скрытый глубоко внутри буйный нрав и нежелание подчиняться отцу и слушать его советы. А храбрости в нём больше на несколько порядков, чем у того же труса Уилла, что должен изменить наши имена и создать никому не известную команду ноунеймов, что отправятся в другую часть Домена готовиться к своей миссии.

И надо же — я оказался прав! Вскоре в комнату вошёл Зохан, и первое, что он сделал, — это передал Рафаэлю зелье Лебедя и приказ отправиться к отцу.

— Кроме тебя, некому, друг мой, — сказал я ему на прощание, и напряжённый Рафаэль трясущимися руками опрокинул в себя зелье и вышел в коридор.

Вышел уверенно. Чётко. Не зацепив порог. Не уронив цилиндр. И даже когда я смотрел в окно, он шёл не спотыкаясь на ровном месте и не падая в попытке отполировать мощённую камнем улицу собственным телом.