Этот случай озаботил и немного разозлил. Вижу, что на меня открыли настоящую охоту, где нет места честности. Чеканя шаг, влетела в булочную. Вместо того чтобы привычно шмыгнуть к лестнице, двинулась прямо к прилавку. Тетка удивленно смотрела. Поставила котелок перед ней.

– Вот. Просили ваши друзья передать. Я не девочка на побегушках. В следующий раз сами идите.

И удалилась к себе. Как-то все равно, если съедят кашку и поперелюбят всё вокруг. Если завели таких знакомых – терпите. Может, отвлекутся хоть. У меня еще не все готово. Книг еще треть не продана. Вещи не собраны. Том не лечен и не кормлен. Эх! Почему в сутках только двадцать восемь часов?!

Глава 4. Поторопимся

– Ты не представляешь, как хреново, когда ты один, – спустя пять дней жаловался мне Том. Повелось так, что вечерами приходила на чердак, и мы подолгу разговаривали обо всем. Как же соскучилась по обычному общению! Когда Том был без брата, то вел себя как нормальный человек, а не как вырвавшееся из-за грани на волю зло. Об этом сейчас и спросила его: почему так?

– Очень трудно выжить одному. Или ты бьешь, или тебя бьют. Третьего не бывает. А двое – уже сила, – продолжил он.

– Попробуй не трогать никого, тогда и тебя никто не тронет, – подивилась такой логике ребенка.

– Как же! Матушку, когда Алехандро подрос, он попытался было лупцевать. Как отец чтобы быть. Ведь она женщина, а он мужик. Так бы и осталось, если б она не ответила ему. Пока она ему продохнуть не дает, он и не думает ни о чем таком. Так-то.

Какое чуждое и уродливое представление о жизни.

– Солнышко. Не надо делать пакостей людям. Все возвращается назад. Попробуй совершить что-то доброе. Мой отец всегда так делал.

– Ты другая. Отец твой другой, – насупился он. Чего ждать от воспитанного в этих обстоятельствах? Нормально разговаривает – и то хлеб. Я вздохнула.

– Так почему ты не хочешь с Тобиасом общаться?

Неделя подходила к концу. Парень вполне оклемался. Надо решать, что делать дальше.

– Не ладно у нас… – замолчал и задумался подросток. Он сидел на кушетке, и неясный свет лампы высвечивал его загорелое лицо южанина. Тонкие черты лица, темные глаза. Он обещал вырасти в красивого жгучего брюнета-сердцееда. Я его не торопила. Некоторые мысли, чтобы сказать вслух, требуют мужества. Прежде всего перед собой.

– Каждый раз случается, что идем на дело вместе, а потом смотрю… а я вдруг один это делаю. Он только говорит как. А ведь Тобби все придумывает. И если что тяжелое и грязное – это все мне. Вот и с цирюльником этим, говорил ему, что поздно пришли. Надо было ночью. Только он настоял. Я и полез.

– Почему ты об этом молчишь?

– Иногда говорю ему. Только он смеется. Я не глупее его, а получается что на побегушках.

– Можешь отказаться в следующий раз.

– Это тогда мы врозь. Я один не смогу, – насупился мелкий.

– Ты и сейчас один. Его помощи не захотел.

– Я не один, а с тобой. Я ему не очень-то нужен, а он мне да. Поэтому и пользуется, – озвучил вслух он очевидное, горестно вздохнув.

Стало неловко. Дату отъезда нельзя откладывать. В ход идет тяжелая артиллерия. Уже магзельями взялись угощать.

Я посмотрела на свои руки. На тонком пальце чужеродно сияло кольцо с приличным по размерам розовым камнем. Пришлось пару дней поколдовать над ним. Как раз накануне происшествия с отцом был заказ на это кольцо. Определитель ядов и вредоносных заклятий. Сделать его предстояло мне, и я его по счастливой случайности взяла наверх, в спальню. Камень был изумрудом. Дорогим. Пришлось попотеть, чтобы наложить на него морок дешевого стекла. Колданулось криво, и он приобрел смешной розовый цвет. Но мне не принципиально. Гораздо важнее, что я вложила внутрь: глубинную схему на определение ядов и наличие вредоносной магии. Смена цвета – как индикатор. На какой – пока не знаю. Не проверяла. Кольцо не потребуют назад, так как заказчик справедливо рассудил, что исчезло все, что было в мастерской. А я просто не подумала о возврате. Было не до того.

– Не грусти. С утра уже выйду. Спасибо, отдохнул, – вынырнул брат из своих мыслей.

– Что придумаешь о том, где был? – даже намека не допускала, что он рассекретит чердак.

– Бездыханный валялся в заброшенном саду. Потом сердобольная старушка выходила – не дала загнуться, – он состроил забавную страдальчески-постную рожицу.

– Спасибо за старушку, – рассмеялась в ответ. Пора было заканчивать уютный период посиделок. Скатится ли все к прежнему – покажет время.