– Том. Тебе бы незаметно к себе пройти.

– Знаю, – ответил и замолчал он, не переставая пыхтеть. Это выдавало активный мыслительный процесс. Парни не были глупыми. Но все свои мозги направляли на забавы и пакости.

– Эмми, – позвал он меня перед самым домом, останавливаясь.

– Да?

– Можно пока пожить в твоей комнате? – на меня смотрели внимательные карие глаза, отслеживая реакцию.

– Том, ты опять за свое? Отведу тебя в вашу комнату и позову Тобиаса.

– Не надо! Не надо Тобиаса, – среагировал он слишком эмоционально.

– Почему не надо? – изумилась я.

– Мне в этот раз влетело как следует. Мне правда отлежаться надо, – просительно заглядывал он в глаза. Я колебалась. Ничего хорошего я от мелких не видела. Но и выглядел Том плохо.

– Мне очень надо! Хочешь, поклянусь магически? А то будет как с младшим…

– С кем?

– У нас еще брат был. Сгинул. Не лечили, – нехотя просветил он меня, отводя взгляд.

Я поперхнулась воздухом. Вот это семейка с сюрпризами! И призадумалась. Как так незаметно для себя оказалось, что я решаю проблемы этого мелкого пакостника?

– В комнату не пущу. Есть ход на чердак. Там старая мебель. Можешь пожить. И никакого Тобиаса.

– Эмочка! Я обожаю тебя!

Я засмеялась. Странно было слышать это от человека, только вчера вечером желавшего тебе “сверзнуться с лестницы и полететь, аки птичка почирикавая”.

Пройти удалось незаметно. Народ делал утренние закупки. В последнем рывке мы осилили лестницу. Я распахнула дверь в спальню, и мы повалились обессиленно прямо у входа, тяжело дыша. Хватило меня только на то, чтобы лягнуть дверь. Она громко хлопнула, закрываясь.

Лежа на полу, думала о ситуации. Не смогла утром пройти мимо. Не хотелось вмешиваться. Очень. Я понимала обозленных на негодников людей. Том получил бы по заслугам. Может, это отпугнуло бы его от идеи идти дальше таким путем. Но воспитание! Отец был добр, и я, помимо логики, не смогла не помочь. Чую, начнутся у меня самокопание и расстройство, если не прекращу эту думу думать. Дыхание восстанавливалось. Я повернула голову и в который раз за день встретилась взглядом с Томом. Он был серьезен и насторожен. Не должно быть такого взгляда у двенадцатилетнего пацана.

– Том, тебе сколько лет?

– Четырнадцать.

– А если не врать?

– Тринадцать. Неделю назад исполнилось.

– А Тобиасу?

– Вот приставучая! Меня лечить надо, между прочим. Взялась – делай, – заворчал подросток.

А и правда. Упали и валяемся, будто забот нет больше. Я поднялась. Активная деятельность Харвишей обошла стороной чердак. Объяснялось просто. У них не было ключей, а люк сделан добротно. Поэтому, побродив под ним, они бросили затею с проникновением. И правильно. Иначе куда мне было бы девать Тома. Ну где еще можно спрятать любимого сына от любящих родителей, чтобы тот сумел выжить?

Ключ был у меня, и я не собиралась делиться им. Поэтому честно сообщила Тому, что закрою его.

– Ты будешь приходить? – в его глазах стояло желание верить мне.

– Сам как думаешь? – усмехнулась, собирая постельное белье.

– Не знаю.

– Конечно, буду. Не хватало еще тощенького трупа в моем доме, – фыркнула в ответ. Том хохотнул и тут же схватился за бок. Нда. Крепко досталось пацану.

Из зала промежуток от моей спальни до лесенки на чердак не просматривался. Там был глухой тупик. Поэтому за пару ходок отнесла необходимое и вернулась за страдальцем.

Уже укладывая на старую софу пацана, полуутвердительно спросила:

– Тебя ведь будут искать…

– Не особо.

– Поясни.

– Мы так пару раз сбегали с Тоби. Через неделю возвращались.