И в этот момент, его «Магическое зрение», работающее на автономном, подсознательном уровне, зафиксировало нечто. Аура его матери, ярко-зеленая, боролась с тонкими, невидимыми ранее черными нитями, которые исходили из его раны. Нити смерти.

И его собственная, слабая магия жизни, встретив непреодолимую преграду, не иссякла. Она... изменилась. Под давлением неминуемой смерти, воли к выживанию и его странного, аналитического ума, она начала трансмутироваться. Зеленый свет на мгновение стал серым, затем фиолетовым, а затем — угольно-черным, таким же черным, как те нити, но — подконтрольным ему.

Это длилось всего мгновение. Он почувствовал, как черное пятно в его голове не исчезло, но перестало быть враждебным. Оно стало... его частью. Инструментом. Оно сжалось, сконцентрировалось в точке удара, остановив кровотечение и сняв отек, но оставив после себя ледяной холодок.

Боль отступила до терпимой, тупой пульсации. Василий судорожно вздохнул и провалился в глубокий, исцеляющий сон.

На следующий день он проснулся с тяжелой головой, но в ясном сознании. Мария, сидевшая у его постели, смотрела на него с изумлением и страхом.

— Сынок... как ты? Вчера... я чувствовала, ты уходишь. А потом... потом все стихло. Как будто рана... уснула.

— Все хорошо, мам, — хрипло сказал он. — Крепкая у нас в роду голова.

Как только он остался один, он немедленно вызвал Систему. Статус был шокирующим.

[Имя: Василий Кузнецов]

[Уровень: 10]

[Телосложение: 32 (+5 за преодоление смертельной травмы)]

[Интеллект: 29]

[Мудрость: 29]

[Врожденный дар (Магия Жизни): Уровень 3 (78%)]

[Новый дар открыт: Магия Смерти (Базовая): Уровень 1 (0%)]

[Получена устойчивость к ментальным атакам и боли: +15%]

[Новый навык: Медитация (Базовая)]

Магия Смерти. Вот что это было. Он не просто выжил. Он, находясь на грани, инстинктивно не оттолкнул смерть, а ассимилировал ее крошечную частицу, превратив в свой дар. Это было жутко и невероятно мощно.

Он осторожно прикоснулся пальцами к еще болезненному виску и сконцентрировался. Не на зеленой энергии жизни, а на той новой, холодной силе внутри него. Кончик его пальца едва заметно почернел, и боль в виске притупилась еще сильнее, словно нервные окончания просто... отмерли на мгновение. Он убрал палец, и чувствительность вернулась.

Он мог не только лечить. Он мог притуплять, омертвлять, останавливать. Это было опасно. Это было запретно. Если магию жизни его матери приходилось скрывать, то за магию смерти в этом мире, без сомнения, могли и сжечь на костре.

Но это также была сила. Та самая, о которой он мечтал. Сила, которая могла убивать. Сила, которая могла защитить.

Через неделю он вернулся в кузницу. Мирон смотрел на него с таким облегчением и виной, что Василию стало его жаль.

— Братан, да ладно, — хрипло сказал он, хлопнув брата по плечу. — Закалку мне улучшили. Теперь я крепче.

Он снова взял в руки молот. Удар по наковальне отдался в его голове глухим эхом, но он стерпел. Он был другим. Закаленным не только физически, но и духовно. Он заглянул в бездну, и бездна оставила в нем частичку себя.

Вечером он пришел на холм к Луке. Старый гвардеец окинул его пронзительным взглядом.

— Слышал, тебя по голове приложили. Ничего, мозги на месте?

— На месте, — ответил Василий. — И кое-что новое добавилось.

Лука, казалось, понял все без слов. Он молча кивнул.

— Бывает. Смерть учит лучше любого учителя. Только смотри, не заиграйся с этими уроками. Теперь ты не просто парень с мечом. Теперь ты... кое-что побольше. И ответственность твоя стала тяжелее.

Василий смотрел на свои руки. Одной он мог исцелять. Другой — нести небытие. Баланс между ними был его новым путем. И он был полон решимости пройти его до конца.

(Дамы и господа понимаю, что чуть клеше и похоже на рояль в кустах, но мне сильно нравиться магия смерти и некромантия, что я даже готов уронить на голову главного героя наковальню если потребуется, прошу понять и простить.)

Василию исполнилось семнадцать. Этот день начинался непривычно спокойно. Мама испекла его любимый пирог с лесными ягодами, отец с Мироном подарили ему новый, собственноручно выкованный охотничий нож с удобной рукоятью из яблоневого дерева. Даже Лука, нарушив свое правило, вручил ему сверток — пару прочных, отлично сшитую кожаную шапку, какие носили стражники. «Чтобы по голове не прилетело», — буркнул он, но в глазах светилось редкое одобрение.