– Мааа, ну все! Мы нашли себе комнату с Тобиасом! – высунулась всклокоченная голова ребенка с лестницы. Я не отследила, когда они успели прошмыгнуть вверх. Виднелась распахнутая дверь моей спальни.

– Не себе, а мне! Том пусть другую ищет. Ты обещала! А ее платья куда девать? – появилось второе исчадие ада рядом.

– Сейчас я вас всех буду проклинать. Постарайтесь не двигаться! – холодным и деловым тоном сообщила толпе. Какое-то веселое равнодушие опустилось на плечи. Голова стала легкой и пустой. Одного они добились. Я вынырнула из мрачных глубин скорби. У меня появилось занятие. Кроме того, проклинать я не умела. Вот не ведьма я ни разу. Даже на миг пожалела, что у меня такая узкая и мирная специальность.

Младшенькие, пискнув, прыснули в спальню, закрывая дверь и судя по звукам, подпирая ту стулом. Старшие остались стоять соляными столбами, приоткрыв рты.

– Отлично! Вот так и стойте. Должны понимать. Это впервые, и я волнуюсь, – продолжила я, разворачиваясь к ним и разминая кисти рук.

– Ты не проклятийница! – возопил главный, гневно тыкая пальцем в мою сторону, при этом аккуратно пятясь.

– Да и не надо. Это мое хобби. Факультатив, так сказать. Так и знала, что пригодится, – дремавшее сознание преступника во мне начало просыпаться, реально прикидывая, чем бы отоварить семейство по родственному. Но уже из знакомого арсенала артефактора. Занимались мы бытовыми предметами и для души – редкостями. Среди вторых и надо искать подарочек. Или по первому пути пойти? Мне ли не знать как может шарахнуть незаземленный контур магохладителя. Что-то такое отразилось в моем взгляде, что загореленькие родственнички полиняли на пару тонов в сторону бледности.

В тот момент я как никогда была близка к членовредительству. Хорошо, что не успела сообразить чем и как. Пока примерялась, в лавку зашла бабуля Женевьева. Она охнула от увиденного и быстрым шагом подошла, чтобы обнять. Вреднучая пришлая бабенция успела сунуть постановление под нос и ей. Несколько минут чтения, и выражение сочувствия проявляется на ее морщинистом лице.

– Что ж, деточка. Ничего, ничего. Это на пару годков.

Плечи мои опустились. Если уж жена секретаря, слывшая у нас последней инстанцией по таким вопросам, не увидела выхода, то его просто нет… Я упала в объятия Женевьевы ища защиты от всего этого мира, ставшего таким невыносимо враждебным.

Зябкое раннее июньское утро. Едва начинало светать, и город спал. Я передернула плечами, ускоряя шаг. Уже неделю стаскиваю свои сокровища в книжную лавку торговца в центре города. Мы с ним договорились на такой ранний час, потому как я могла вынести за один раз гораздо больше томов, пока спали опекуны. Надо было вставать прежде тетки, которая просыпалась раньше всех, чтобы идти замешивать тесто на утренний хлеб.

Около каждого дома был или палисадник, или сад за невысоким забором. Именно из такого раздался визг и ругань. Я еще не успела пересечь пределы нашего квартала, в котором подобных звуков сроду не бывало, поэтому была скорее удивлена, чем напугана. Первый порыв – узнать, в чем дело и помочь, как учил папа. Второй – как можно быстрее пройти мимо, ведь тяжелая сумка оттягивала плечо и нельзя было опаздывать. За меня эту задачу решили обстоятельства. Через заборчик переметнулась фигурка и, неловко ковыляя, побежала в мою сторону. Калитка открылась, и выбежал месье Грасс – старый цирюльник, отошедший от дел. В штанах и незастегнутой рубахе, с развевающимися седыми космами, он был ужасен в своем гневе. Когда-то он был в войсках его величества. Поэтому, остановившись и метнув палку в фигурку, он не промахнулся. Та ловко сбила преследуемого, вызвав очередной вскрик. Я узрела недобежавшего до меня несколько шагов пацана, распластавшегося на мостовой. К тому же узнала его. Это был Том. Один. Без Тобиаса, как я привыкла их видеть.

Перейдя с бега на шаг, довольный месье добрался до скулящего подростка.

– Ты у меня за все ответишь, – предвкушающе потер руки пожилой мужчина. Я знала его как исключительно вежливого и обходительного человека. Тем кошмарнее было наблюдать происходящее. Разительные перемены могут случаться с обычными людьми, если меняются обстоятельства. “Сейчас его будут добивать”, – поняла я и сделала шаг навстречу.

– Месье Грасс! Как хорошо, что встретила вас. Что натворил этот негодник?

– А? Эмми, божественного рассвета. Вор. Неделю караулю.

– Что украл? – я подошла ближе, и мужчина осознал, что он в неглиже. Это заставило его смутиться.

– Мои великолепные черешни безвозвратно обломаны! Представляете, мисс Эмми!

– Я сочувствую вам. Это непозволительно. Но вы же не убивать его будете? У нас с этим строго. Каменоломни.

– Что вы! Конечно, нет, – опомнился он.

– Позвольте, я его заберу и отведу домой, где его накажут во сто крат суровее, чем вы смогли бы придумать! – наклонилась, сграбастывая Тома с мостовой. Выглядел он бледно и неровно дышал.

– Ну…

– До свиданья, месье. Вам необходим жакет, вы можете простудиться, – сердечно распрощалась я с цирюльником и потащила братишку в другую сторону от обворованного сада. Нужна была аптека. И доктор. И то и другое нашли недалеко. Старый знакомый отца. Жалко будет уходить отсюда. Не представляю, как жить с незнакомыми людьми. Хотя… теперь представляю.

– Том, покажи доктору, где болит. И где Тобиас? – не могла не уточнить. Может, и его тельце где в саду того месье валяется.

– Убежал вперед меня. Он на шухере стоял.

– Как-то не внимательно стоял.

– Ай!

Хозяин кабинета осматривал здоровый свежий синяк, наливающийся на тощей ягодице Тома.

– Сильный ушиб. Мази сейчас найду. Надо дома отлежаться с недельку, – давал наставления доктор под швырканье несчастного подопечного. Пожилой и опытный, он не стал спрашивать деталей происшествия, за что была очень благодарна. Он не владел магией, но опытом обладал огромным.

– Томми. Обопрись о меня и идем потихоньку. Дойдем до дома и ляжешь, – выводила мальчишку от доктора уже через полчаса. Оплату тот согласился подождать до вечера. Можно не сомневаться, что платить буду я. У матушки пацанов для них было два лечения: ремень и “отлежится – чё ему сделается”.