– Что-нибудь не жидкое в следующий раз. Ладно? – стоял я злой и мокрый.

– Говорил же, лишним не будет. Молодец. Сразу понял, – сияло солнце его добродетели, освещая мою жизнь мудростью.

– Иди уже. Заметят.

И так каждый день, в разных вариациях. Просьбе внял и таскал не проливаемое. А также не размазываемое и не пахнущее. Все эти «не» проверялись горьким Редичкиным опытом.

Съестного столько не было нужно. Но сопереживательная герцогская кухня объединилась увлекательным флешмобом «собери еды бестолковому узнику». В едином партизанском порыве, таясь друг от друга (ноа на кухне не бывал, так как едва догадывался о ее существовании) они тырили еду, передавая Кирку. Еще и ребята из отряда периодически заглядывали не с пустыми руками.

Спасение от грозившего ожирения пришло на третьи сутки.

Утром чертыхаясь и оттирая неудачный эксперимент с передачей каши со стены услышал сверху пересвист. Шихов встроенный переводчик передал вопросительные звуки так: «Где (неразборчиво) сутулая?»

Подняв глаза, увидел две толстенькие мордахи знакомых снуков. Миновав прутья те сосредоточенно всматривались в темноту камеры.– Блох поди без нас нахватал. Разгильдяй, – припечатал второй в ответ.

Поспешил прервать их откровения, чтобы вконец не рассориться. Поднялся, обозначая свое присутствие.

– Что вы там топчетесь. Заходите. Давайте сниму на пол, – предложил культурно.

– Аааааа… Он говорящий… Что за фигня, – завопили вразнобой два меховых клубка излучая ужас.

– Отставить панику! Клопы не дремлют, а вы где-то ходите, – воззвал к профессиональной гордости снуков. Помогло как ни странно.

Кряхтя, по одному, зверьки доверчиво протянули махонькие лапочки, чтобы я, осторожно подхватив их под мышки, ссадил на пол.

– Теперь поясните. Что так удивило? Я и раньше разговаривал, – спросил у озирающихся и смешно шевелящих носиками представителей отряда мышиных.

– Не так, – отвлекся один, поковыляв к куче сена. Потом вздохнул и с залихватским «охохонюшки» сиганул в стог с головой, предварительно сложив лапки как для ныряния.

– Чиво это? – пока наблюдал за его сотоварищем, второй заинтересовался следами каши на стене, уже страстно облизывая штукатурку.

– Завтрак. Угощайся, – с запозданием предложил. Представлял зверят питающимися исключительно насекомыми. Но демонстрируемый энтузиазм кричал о всеядности.

– Говоришь не как все. Сразу в голову. Понятно, – пропищала шебуршащая копна сена.

– Понимать нас стал, – встрял второй, тряся лапой, запачканной утренней кашей.

– Скажи ему.

– Че?

– Че хотели.

– А! Это… Ночью пинаешься. Ноги воняют. Рассчитываться с нами когда будешь? – оторвал взгляд снук от не оттирающихся лап.

– Когда успел задолжать? – изумился меховому наезду.

– Пф! Мы следим за тобой. Взамен жрать даешь. Считаешь, мы насекомыми питаемся? – цинично прищурился начинающий рэкетир.

Как-то передоз общением с животными уже. Может нет никаких говорящих коней и грызунов? А есть вырвавшаяся на волю кукушечка. Птичка, олицетворяющая здравый смысл, отбывшая после шихов в неизвестном направлении помахав крылом.

– Чего завис-то? – потянул загвазданные лапки замковый хомяк к моим штанам с легко считываемыми намерениями. Пресекая попытку, отодвинулся. Мелькнула мысль как соединить два минуса в плюс. Голодных снуков-кредиторов и кирковскую жажду помогать. У меня так матушка делала. Как кошка, падающая неизменно на четыре лапы. Из любой проблема она выходила с прибылью. Привычно кольнула тоска по семье.

– Чего кушать изволите? – уточнил.

– Так бы давно, – пропищало из стога.

– Все! Ура! – мелкий пакостник таки нашел повод обняться. Кинувшись куда-то в район колена и обхватив его, он, наконец, вытер лапы о штаны.

Снуки устроились жить в темнице. Трехразовое питание, наглаживание шкурок и много много сена. Курорт!

И в мире людей хватало интересного. Например, стал невольным свидетелем отношений Валио. Второго парня из отряда, который хорошо ко мне относился и готов был помочь в ответ на просьбу. Что являлось редкостью для местного населения. Именно он раздобыл мне форменные штаны, а потом и модную кожаную куртку воина. Да и сам он был эдаким «чуваком на стиле» от этого мира. Или это благодаря тому, что любая одежда смотрелась на нем как надо?!

На вид Валио был весьма суров, брутален и немногословен. И часто кидал строгие взгляды из под нахмуренных бровей, если был чем-то недоволен. И никто не сказал бы, что внутри у него просто океан нежности. Не шучу. Когда никто не видел, он подолгу стоял и разговаривал со своим меер, обнимая того за шею и ласково проводя по шкуре рукой. Улыбка преображала его сказочно. Или тот случай в походе, когда из гнезда на дереве выпал местный аналог бельчонка. Это была маленькая прыткая зверушка с мехом сиреневатого оттенка и трогательными пятнышками на спинке. Валио один из всех, немного стесняясь, но не теряя решимости взял попискивающий комок и полез возвращать на место. Может поэтому небеса его хранили и из всех стычек он выходил без ран, почти не пострадав.