— Откуда такая уверенность?

— Ты сам говорил, что Герра сильнее четырёх богов той вшивой секты.

— Да, говорил.

— А эти четыре бога по силе уравновешивают Луну.

— Хранительницу крупной соседней секты?

— Да… Я с ней встречался. Немного поболтали, но я успел оценить её. Без пятых Врат я смогу перед ней разве что на колени стать. Хорошо, что мы с ней не враги…

— Вот как… А что насчёт меня?

— Ты-то? Ты силён здесь. Очень силён. Но сейчас не в лучшей форме. Я бы мог тебя умотать даже с третьими Вратами. Когда ты был на пике, я не мог почувствовать твою грань силы. Так что, как минимум, ты был сравним со мной при силе пробуждения четвёртых, а быть может, и пятых Врат. Как бы там ни было… мне пора вспомнить старые техники и выполнить одно обещание. Перед большой битвой это будет хорошая разминка.

— Решил спасти девочку?

— Решил я это давно. А вот подготовку к этому ещё не закончил. Теперь, когда сюда пришли все, кому я обещал найти новый дом, душа свободна и спокойна.

— Ну что же… Хорошо. А я, с твоего позволения, всё же уйду в уединение. Как ты верно заметил, я ослаб. Даже барьер поддерживать не могу. На глазах тает…

— Сколько времени у нас есть?

— Без понятия… — покачал головой старик.

— Я могу тебе помочь?

— Принеси сувениры от златомордого. Может, там чего полезного и найдём. Я дам знать, если ситуация станет критической.

— Спасибо, старик. Спасибо… За приют. За сдержанное обещание. Я твой должник.

— Никто не может бога заставить делать что-то против его воли. За редким исключением… Я сделал так, потому что сам этого хотел. Посчитал нужным и правильным. Я столько раз наблюдал и не вмешивался, оставаясь холодным к чужим молитвам… Но принесённая тобой смертная суета напомнила мне, с чего я сам когда-то начинал. Каким я был. Каким был этот мир. Какими были боги на Перекрёстке. Слышал ли ты когда-нибудь о таверне для таких, как мы с тобой? Где нет смертных, где лишь великие и заслуживающие уважения боги могут прийти и заказать чего их душе угодно!

— Нет.

— А я… слышал. И видел, как убивались в отчаянии боги, которым закрыли туда вход.

— Всего лишь таверна…

— Я тоже так думал. Но когда кто-то уровня Герры молит Пустоту о прощении и отправляется с Перекрёстка в Чистилище для богов, обрекая себя на вечный круг перерождений в смертной оболочке ради искупления… Это, знаешь ли, пробирает до дрожи. Он буквально выбросил всё, что у него было. Стал таким же… Как все они, — посмотрел старик на множество людей, суетящихся под стенами замка.

— Ну, ты даже меня заинтриговал.

— То-то же… Надеюсь, когда-нибудь, если выживу, и я заслужу право пропустить бокал чего-нибудь вкусного в божественной таверне. Эта честь, что недоступна практически никому.

— Этот ваш божественный Перекрёсток… Он слишком загадочный и непонятный. Он даже слегка пугает своей необъятностью. Сколько слышал о нём, а все говорят по-разному.

— Перекрёсток — это то, что предназначено только тебе. Твой путь. Твой выбор. Твои надежды и мечты, ответственность и оценка твоих действий. Он у каждого свой. Но иногда он пересекается с чужими дорожками. Иногда он превращается в переполненный богами уголок. Я был на нём множество раз. Но так и не познал его полностью.

— Ты сказал «оценка». Оценка кем? — удивился я его описанию, но больше всего меня привлекло это новое знание, которое я никогда прежде не слышал. — Миром Магии?

— Не-е-ет. Тем, кто его создал. Да и саму магию он, по словам многих, тоже создал в том виде, что мы знаем.

— И кто же создал Перекрёсток? И… Магию? — заинтригованный, спросил я у старика.

— Понятия не имею. Все говорят только одно слово. Как по мне, так это титул этого Творца.

— И как же он звучит?

— Абсолют… — произнёс старик и прикрыл глаза.

А когда открыл, уставился на меня:

— Эй, ты чего?

— Абсолют есть начало и конец. Сущее и не существующее. Вымышленное, грезящее и неотвратимое. Он есть Пустота. Он есть Материя. Он Порядок и Хаос. Он Закон и Воля всего мира. Он всё то, что было, есть и будет. Абсолют — это Вечность. А мы — наследники его Воли, несущие свет его Законов. Хранители дома его. Дома Вечности… — прошептал я заученную с малых лет молитву, с которой просыпался по утрам и засыпал, будучи ребёнком.

Я даже не был главным кандидатом на роль Дана. Всего лишь один из отпрысков, что рождён с великой целью и малыми шансами на выживание. Я не понимал этих слов. Но запомнил их, выгравировал на собственной душе.

— Наконец-то я понял, что это значит… И почему наша душа не такая, как у всех остальных…

Старик ждал меня в какой-то глуши. Тихой, спокойной… Слышались лишь пение птиц, стрекотание живности в траве да шелест листьев.

— Уютно, ничего не скажешь. И не подумал бы, глядя на тебя, что ты свою божественность взял из кровавой магии. Ничего, что я на «ты»?

— Хех… И давно ты переживаешь за то, как я отреагирую на твои полные неуважения слова? — ухмыльнулась живая мумия и открыла глаза.