— Кто-нибудь еще хочет посмеяться над моим корешем? — окрысился я, разглядывая еще троих, более чем недовольных происходящим, парней.

— Нам на дело идти, — через минуту недовольного сопения, выдавил один из них, — А ты Зуба ушатал…

— На этом деле и Баксана со мной за глаза хватит, — мерзко ухмыльнулся я, надевая башмак назад, — А у Зуба мозгов — как курица плюнула. Бычить на тех, кому спину подставлять…

В моих руках как по волшебству сверкнула пара ножей, от чего парни окончательно приобрели нервный вид. Эти молокососы не были даже детьми улиц, их в Дестаду притащили откуда-то из деревень. Ничего не знают, ничего не умеют, но желания выделиться и поставить себя… как и у всех подростков.

Балбесы.

— Баксан, ты как? — обратился я к Астольфо, продолжавшему заниматься бритьем так, как будто ничего и не произошло.

— Пять минут, Сваровски, — сурово буркнул тот, не поворачиваясь.

Еще дуется. Надо же.

Проклятие, которым я заклеймил нашего аристократического пролетария, должно было исказить его лицо и голос, сделав карикатурно мужественными. Ну там квадратный подбородок, тяжелые скулы, могучие надбровные дуги… в общем, должен был получиться самый маскулинный из всех питекантропов. Только вот, из-за того, что Астольфо до сих пор был женоподобным, эффект оказался значительно ослаблен. Так что теперь новый уличный гопник носил на изящном теле брутальную мужскую морду, говорил чуть ли не басом, а еще был преисполнен обиды и тестостерона.

— Идём, — выдал наш проклятый, отрываясь от мутного зеркала ровно через пять минут, — За мной, парни. Дядя Баксан покажет вам, как надо вести дела…

— А чё это ты раскомандовался? — всё-таки попробовал качнуть лодку один из наших селян.

— Потому что кому-то надо идти сзади и следить, чтобы вы не вздумали драпануть, — Астольфо хмуро качнул головой в сторону невинно чистящего ногти ножом меня, — Он значит, занят, остаюсь я. Еще вопросы?

Вопросов, внезапно, не было. Вид лежащего на полу в этой хибаре подростка, которому была заботливо повернута голова набок, дабы тот не захлебнулся своей кровью, уже был достаточно красноречив, но вы же знаете этих деревенских — до них туго доходит. Однако же, дошло.

И мы пошли.

Дельце предстояло плевое, нам нужно было собрать «излишки» съестных припасов с части портовых таверн и постоялых дворов. Ничего сложного, договоренности на этот счет у банды Каменных Псов уже были налажены со всеми кабатчиками, но сама банда была далеко не самой крутой, так что на телегу, полную жратвы, могли покуситься те, кто еще не был в «теме». Ага, той самой, ради которой мы сейчас и топчем городской булыжник, готовясь давать в зубы различным хамам. Самое оно для молодых, ранних, не обремененных разумом.

Однако, как оказалось, у Астольфо были свои планы на это утро. Заклеймённый проклятьем, он решил, что возможные кандидаты на мордобой сегодня будут его личными психиатрами, с помощью которых он скинет быстро копящийся стресс. В итоге парень, раздобывший себе где-то (даже я не видел!) пару свинчаток, безудержно и свирепо чистил рыла даже тем, кто не рыпался в сторону телеги, а просто даже подходил к мирным нам, чтобы завести какие-нибудь базары. Ну, понятное дело, что не просто так, но резкость и напор нашего чересчур мужественного предводителя били через край.

К концу задания трое выживших, которым не пришлось даже вынимать руки из дырявых карманов, уже смотрели на квадратнолицего «Баксана» как на самого четкого урку Дестады. И это имело свои последствия.

Даже ежу было понятно, что муть, наводимая в Дестаде, имеет своих организаторов, причем очень неплохих. Те просто не смогли бы пройти мимо проклятого магами простолюдина, столь удобного для их целей. Нужное место, нужное время, несколько проверок… конечно, всё не могло бы пройти гладко, Астольфо хоть и имел отличные навыки выживания в городских условиях, но на любой глубокой проверки посыпался бы, обнажая свою аристократическую сущность. Однако, нам не нужно было становиться агентами глубокого внедрения, а всего лишь увидеть, на чем всё тут держится.

Поэтому, нам пришлось немного пошестерить на банду. Погрузочно-разгрузочные работы, постоять на стреме, отнести с десяток записок, посторожить петушиные бои, выгнать беспризорников из порта… Ничего особенного, стандартная рутина. Если думаете, что бандиты, особенно городские, каждые пять минут кого-нибудь раздевают в подворотне, то зря. Они почти приличные граждане, просто стараются не платить налоги… ну и морды бьют. И зарежут, бывало, кого. Мелочи.

Через три дня к Каменным Псам пришли. Мы с Астольфо как раз травились кислым пивом в выделенной каморке, когда в дверь грохнул кулак, а затем сиплый голос одного из полноправных членов банды сообщил, что с нами хотят перетереть за жизнь. Уважаемые люди.

К таким полагалось выйти и того, уважить. Мы это, конечно, сделали в меру сил и понимания, то есть, рожу и характер преобразованного Астольфо, немало вылившего стресса за последнее время, но умудрившегося скопить еще больше, исправлять пока было нельзя. Поэтому налитый до ушей прокисшим пивом «Баксан» выглядел грозно, свирепо и бескомпромиссно, особенно на фоне благообразного толстого мужичка в рясе жреца. Тот нервно шмыгнул носом, когда мы, вломившись в куда более богатую комнату, уставились на него, как на добычу.