Я не сомневался, что они это видели, по крайней мере, первый раз, но все равно не оглядывался. Пусть думают, что я сошел с ума и у меня ничего не получится. Пусть думают, что хотят.

Лишь отойдя от нашего лагеря на достаточное расстояние и убедившись, что они уже не могут за мною наблюдать, как бы им этого не хотелось, и что никто не потащился за мной следом, я переключил профиль.

Щелк.

Мир ни черта не изменился.

Глаза видели те же джунгли, уши слышали те же шорохи, ноги стояли на той же не особо надежной почве. Изменилось восприятие. Я перестал обращать внимание на фоновые шумы. Я четко видел закономерности в движении колыхаемых ветерком листьев и хитросплетении лиан. Ноги нащупали опору, и я побежал.

Мой бег был легок и уверен, расстояние до объекта операции перестало быть вызовом. Теперь это была легкая прогулка.

Обитатели джунглей больше не пугали меня. Теперь я был уверен, что самым опасным хищником в радиусе нескольких километров являюсь я сам.

Вот для таких случаев я и стараюсь постоянно поддерживать себя в отличной физической форме. Большинство профилей, которые я использую, не предполагают какой-то специальной физической подготовки, но некоторые прямо-таки ее требуют.

Этот принадлежал какому-то коммандос, эксперту по выживанию в неблагоприятной окружающей среде и ведению боевых действий в ней же. Специализация в наши времена была далеко не самая востребованная, поэтому за профиль просили половину первоначальной цены, но мне удалось сторговаться и я заплатил всего треть.

Это и был план Б.

Я до последнего надеялся, что мне не придется его использовать, и меня таки доведут до места без всего этого экстрима. Дело было даже не в риске при использовании нового профиля, он был минимален. Я покупал его в надежном месте и доверял источнику настолько, насколько кому-то вообще можно доверять в нашем бизнесе. Но каждый новый профиль, который ты используешь, это дополнительный процент износа твоего главного оборудования. Еще один шаг на пути к Распаду.

Ладно, никто из нас не живет вечно.

Я бежал по лесу, перепрыгивал торчащие корни деревьев и небольшие ручьи, уворачивался от свисающих с деревьев лиан. В некоторых местах, где растительность оказывалась слишком плотной, я был вынужден переходить на шаг и прорубать себе дорогу виброножом. Но в целом мне удавалось поддерживать необходимый темп, и я не выбивался из графика, который сам себе установил.

Время ценно.

Если к тому времени, как я доберусь до цели, «Ватанабэ» сможет справиться с городскими беспорядками, эти джунгли надолго станут моим домом.

Я знал, что связываться с этими мамкиными повстанцами было плохой идеей, но правда в том, что в нашем бизнесе нет удобных заданий. Большие гонорары всегда связаны с большим риском. Никто не будет платить таких денег за миссию, с которой может справиться любой случайный чувак с улицы.

Ватанабэ-18 принадлежала корпорации и была для нее планетой-донором. Это значит, что из нее тянули все, что могло принести хоть какую-то прибыль, и совершенно не думали о последствиях разработки. Континент был испещрен шахтами и открытыми карьерами, с находящегося на побережье космодрома без остановки взлетали транспортные шаттлы, доставляющие груз на огромные корпоративные тяжеловозы, висящие на орбите. Они были слишком громадны, чтобы сажать их на поверхность.

Корпоративная политика «Ватанабэ» по отношению к населению планеты, большая часть которого работала по разовым контрактам, заключалась в том, чтобы дрючить это население и в хвост, и в гриву. Эффективные менеджеры сначала заманивали специалистов обещаниями высоких зарплат, а потом вычитали из них плату за все, что им удавалось придумать.

Продукты не местного производства здесь стоили дороже, чем на Земле, которая считалась планетой с самым высоким уровнем жизни в исследованном секторе космоса. Жилье было дорого, прививки, без которых ты уже через пару недель окажешься на больничной койке, были дороги, но медицинское обслуживание стоило еще больше.

Но дороже всего, как я понимаю, стоили обратные билеты.

Люди шли на эти контракты от безысходности, и до какого-то предела они были готовы терпеть. Но в какой-то момент терпение лопнуло, и население решило восстать.

Официально повстанцы собирались требовать независимости и признания Ватанабэ-18 свободным миром со всеми вытекающими из этого статуса последствиями. Для любого здравомыслящего человека, способного посмотреть на ситуацию со стороны, это была утопия. С таким же успехом они могли требовать, чтобы после каждого дождя на радуге танцевали розовые единороги, а лепреконы одарили каждого трудягу персональным горшком золота.