Он продолжал молчать, внимательно осматривая салон. Затертые сиденья с несколькими прожженными дырами от сигарет, с разрозненными темными пятнами. Внутри стоял разящий запах кофе, кукурузных чипсов и едва ощутимый шлейф бензина.

– Я, в общем, такси вожу. – Девушка неловко опустила голову. – Таксист – это человек, который возит других людей. Так вот, я работаю в такси. Меня Криста зовут. А тебя как? – Она вставила ключ в замок зажигания, и тут же раздался довольно громкий рев мотора.

Он так ничего ей и не ответил.

* * *

Когда в небольшой однокомнатной квартире наступало утро, девушка уже изрядно хотела спать. Ни один вампир не жаловал солнце, на коже практически моментально выступали ожоги, а если пробыть на солнце дольше, они были сравнимы с ожогами от кипятка. Как ни странно, крем от загара кое-как спасал ситуацию. Давал возможность быть на солнце три минуты, вместо двух. Но, все же, это никуда не годилось. Если была нужда, Криста, скрепя сердце, выходила наружу в самых закрытых толстых свитерах и джинсах, а еще в шляпке и с зонтиком. Люди, конечно, косились, но лучше странно, чем больно.

Девушка сжимала в руках трубку телефона, щурилась, глядя в окно, затем резко отворачивалась.

– Тебе нужно отвезти его в отделение полиции. – Раздавалось на другом конце. – Скажи, что встретила его в лесу. Что он все время молчит, и…

– Стебешься, Лукас? – Она вновь прищурилась.

– Или так, или его убьют. Он опасен. Он видел то, что случилось, у него кровь на футболке, ты сама сказала. Раз он видел, его нельзя оставлять в живых.

– Что ты несешь?! – Закричала Криста. – Он ребенок! К тому моменту, когда он подрастет, он уже обо всем забудет!

– Или так, или в полицию. Наплети им что-нибудь… скажи, что шлялся вдоль улицы, а ты подобрала.

– Бог мой. У тебя сердце есть? – Девушка сжала кулаки. – Его родители… они же мертвы, да?

– Да. – Вздох. – Там в доме кровь и останки. Мы немного прибрались, этого должно быть достаточно.

– Бедный мальчик. – Она опустила глаза. – Господи… как… как хоть его зовут?

– Нил Кайзер. Криста, отведи его в полицию. На наше счастье он молчит. Его передадут органам опеки, подыщут ему, через какое-то время, семью, или передадут дальним родственникам…

– А что если нет?!

– Если нет, то это в любом случае не наше дело. – Мужчина на другом конце уже терял терпение. – Тебе хоть есть что пожрать?

– Если честно нет. – Вампирша опустила глаза. – Я голодна как волк.

– Ладно. Я заеду к тебе сегодня вечером, завезу паёк. И отведи мальчика в полицию, не создавай никому проблем.

На другом конце послышались короткие гудки. Девушка подняла глаза и вздрогнула, потому что в дверях кухни, прищурившись, стоял ребенок.

– Что такое? – Криста нервно отвела глаза, словно он слышал все, о чем она говорила по телефону. – Идем, я уложу тебя, всю ночь же не спал. Идем, все будет хорошо…

– Меня заберут в детдом? – Вдруг, тихо спросил мальчик и отошел на шаг назад.

– Так ты говоришь. – Девушка вытаращилась на него, затем неловко покосилась в сторону. – Откуда ты про детдом-то знаешь? Нет… нет, никуда тебя не заберут, все хорошо. С чего ты вообще это взял?

– Мою маму убили. – Взгляд становился пустым. – И папу. Тех, кто остается без родителей, отправляют в детдом. Ты не знала?

Она едва сдержалась, чтобы не раскрыть рот. Ребенок не плакал, не заикался, не боялся и не паниковал. Он просто стоял в дверном проеме, понуро глядя словно сквозь пол. Складывалось впечатление, что мальчик до сих пор до конца не осознал, что произошло, и воспринимал мир как сон, или игру. Возможно, все дети так воспринимали мир. И не понимали смерть как что-то страшное. Как что-то… необратимое.

– Как ты себя чувствуешь? – Осторожно поинтересовалась Криста.

– Есть хочу. – Признался Нил, все еще через прищур глядя на девушку. Словно не верил, что она была «настоящей взрослой», и в самом деле сможет помочь.

– А, да, конечно, сейчас что-нибудь сообразим. – Она заметалась по узкой кухне со старой деревянной мебелью, с которой уже облезал лак. Коричневый линолеум местами протерся, квадратный стол стоял у самой стены с белыми обоями в бежевую полоску, и на нем была наспех постелена уродливая скатерть из ПВХ с огромными фотореалистичными розами.

«Боже, что едят дети?» - сконфуженно спрашивала у себя Криста, и иногда косилась на своего маленького гостя, словно ей перед ним было неловко.

– А что ты ешь обычно, Нил? Что тебе готовила мама?

– Конфеты. – Вдруг выдал тот и по-хозяйски прикрыл глаза. – А еще ты какао обещала.

– Не ври. – Она смущенно скрестила руки на груди. – Нельзя есть одни конфеты, у тебя диабет будет.

– Что такое «диабет»?

– Болезнь такая, которая делает тебя толстым.

Он задумался. Казалось, такое объяснение было ему вполне по душе.