Он думал, что снова потерял это. Вернувшись к последнему пункту, в котором он был уверен, Миша несколько секунд стоял, задрав нос. Он почувствовал, как его брат Томас кос-нулся его разума. Миша заговорил, опередив Томаса.

–Это самое глупое отслеживание, которое я когда-либо проводил. Какого черта...? Про-шли две гребаные недели. Как, черт возьми, мы теперь что-то найдем?– Томас рассмеялся. –Это совсем не смешно.

– Хочешь сказать, что великий и могущественный Миша Лэннинг в тупике? О боже... черт. Надо позвонить в прессу. Эй, знаю, я позвоню этой милой маленькой газетчице. Та, ко-торая сказала, что она потеряется, чтобы ты нашел ее. Как ее звали? Думаешь, она даст тебе стимул найти ее быстрее?

–Ты, блядь, закончил?–Томас рассмеялся еще громче. –Так тебе повезло найти другого парня? Или ты слишком занят, доставая меня, чтобы всерьез искать? Мать твою, почему мы вообще здесь?

Быть охотником было уже не так весело. А преступники? Они становились умнее и гораздо более жестокими. Но эти люди... они были худшими из всех, кого он видел. В том, что они делали, не было никакой схемы и смысла, и каждая смерть была более жестокой, чем предыдущая.

Миша, как и его братья, пришел к выводу, что женщин похищают и убивают двое муж-чин. Дело остыло только в том смысле, что не было никаких новых зацепок, чтобы положить конец этой череде убийств, они все еще убивали. Мишу и его братьев вызвали только вчера поздно вечером и, просмотрев десять минут полицейские отчеты, они поняли, что имеют дело не с одним человеком, а с двумя.

–Как вы думаете, как они могли не понять, что один человек не может совершить оба преступления за один день?–Томас рассмеялся, но на этот раз без всякого юмора. –Лень? Глу-пость? Кстати, нет, у меня есть пара маркеров запаха, но ничего, что я могу хорошо просле-дить.

–Дерьмо. И то, и другое я бы предположил по копам. Вы когда-нибудь видели более тол-стых мужчин в своей жизни?–Миша учуял другой запах и как можно глубже втянул его в нос. –Я только что кое-что нашел. Позволь мне немного осмотреться.

Миша вздрогнул от запаха. Его кот зарычал на него, когда они наткнулись на запах другого самца, который помочился на дерево, но он не остановился. Он отодвинулся подальше, чтобы не злить своего леопарда еще больше. В последнее время он был достаточно раздражен и не хотел иметь с ним дело снова.

Ему было не по себе, и ему, и его коту. В последнее время им обоим становилось все труднее и труднее сосредоточиться на любой задаче, независимо от ее размера. И тот факт, что у его брата, казалось, были те же проблемы, не помогало. Может, им нужно больше трахаться.

–Я нашел здесь кое-что новое, –Миша перестал бежать и присел на корточки в траве, ко-гда заговорил Эндрю, его второй брат. –Это человек, но мне кажется, я чую еще и волка. Это может быть вообще не человек.

Миша спросил, не наткнулся ли кто-нибудь еще на волка. Никто не видел, но это могло означать, что они просто пропустили его из-за старого запаха. Он велел им быть осторожнее, потом услышал что-то слева от себя. Он замер на полушаге.

В открытом поле было трудно спрятаться, но мертвое лето делало это невозможным. Он и его кот выделялись, как больной палец. Быть пятнистым леопардом очень больно в такие мо-менты. Миша медленно опустился на траву и увидел, как мужчина почти подошел к нему.

–У меня есть один,–сказал он братьям. Миша почти перестал дышать, чтобы не привле-кать к себе ненужного внимания. –Мужчина, от тридцати до тридцати пяти. Темные волосы с короткой стрижкой. Около шести футов, двести тридцать или меньше, –Картер спросил его о плане.– Пока ничего. С ним женщина, но она уже мертва.

Женщина была мертва, это было очевидно. Миша ничего не слышал, и если этого было недостаточно, ей перерезали горло, как и остальным, и оба запястья. Он готов был поспорить, что она тоже будет опустошена, как и три последние жертвы. После того, как ее убьют и пове-сят истекать кровью, ее куда-нибудь увезут и выставят напоказ таким образом, что, честно го-воря, Мише становилось нехорошо.

–Когда он скроется из виду, я вернусь и посмотрю, смогу ли что-нибудь узнать о его спо-собе передвижения, –остальные согласились, что это лучший способ сделать это, но, конечно, осторожность должна быть важнее всего. Он знал это, и пришлось держать его самообладание, чтобы не отступить от того, что сделал.

–Я иду к тебе с дороги. Встретимся в дальнем конце последней стоянки,–Райдер, млад-ший брат Миши всего на девятнадцать месяцев, был беспокойным. И не совсем немного. Он был более беспокойным и занозой в заднице, чем их мама. Он откашлялся и продолжил.– Будь осторожен, старший брат, ты же знаешь, что такие, как он, бегают стаями.

Миша улыбнулся. Это было так похоже на Райдер – давать ему советы. И как старший, Миша воспринял это с той серьезностью, с какой ему это было дано. Райдер был очень осторо-жен.

Картер, третий по старшинству, был идеальным средним ребенком... счастливым, редко серьезным и никогда спокойным. С ним в последнее время тоже было трудно работать. Его способность попадать в неприятности была известна, или, как полагал Миша, печально извест-на.

Томас...Томас. Он был серьезен, но не до боли, организован до такой степени, что хоте-лось размозжить ему голову, и он разорвал бы тебя на части, если бы ты нарушил его распоря-док дня. Миша и остальные заходили в его комнату и выносили вещи из их идеального порядка, только чтобы поиметь его. Это было до тех пор, пока он не установил замок. Но у них все равно был план как войти.