— Так он под Кадзиморо-сана копает, — сообразил я, идя к лифту, — Но чем тот ему не угодил? И какова моя роль во всём этом? Зачем я ему понадобился? Пока сплошные вопросы, и ни одного ответа…

— Наглый щенок… — процедил сквозь зубы Осоми, когда дверь за подростком закрылась. Но… Талантливый, этого не отнять. Пока он выдает такие манги, как Мастера и Ван-Пис, он нужен корпорации. Нельзя, чтобы он ушёл к конкурентам, а значит, надо с ним дружить и всячески облизывать. А вот когда испишется, тогда можно будет и выкинуть его, постаравшись сделать так, чтобы он стал нищим при этом. Обид, как явных, так и мнимых, Осоми младший не прощал никому.

Подумать только, этот щенок, видите ли, его простил! Да она должен был на колени упасть, и клятвенно заверить, что всё это недоразумение только его вина, и молить о прощении! Выскочка! Ничего… Пусть пока думает, что всё хорошо, начнёт доверять, поможет в паре дел, а там уже видно будет, что с ним делать.

Осоми подошёл к мини бару отца, достал бутылку виски, и налил себе с полстакана. Колу наливать не стал, так как считал это порчей продукта, и сделал большой глоток, задумчиво глядя в окно. Большая игра началась… Отец уже не сможет и дальше вести дела, а значит, совсем скоро передаст их ему, и можно будет приступать к исполнению своего плана… Довольствоваться, как отец, ролью второго плана, он не собирался. Сколько можно этому старечью рулить корпорацией? Давно уже пора дать дорогу молодым!

Первым делом надо будет посадить своих людей на нужные должности, а для этого надо сначала их освободить от старых пердунов, — лихорадочно размышлял Осоми, допивая виски, — Почти ни с кем из них сложностей не ожидалось, за исключением этого урода Кадзиморо, находившегося на хорошем счету у главы корпорации. И должность-то небольшая, по сути, а так просто и не сковырнуть… Ну, ничего. И на него найдётся управа, и этот щенок ему поможет с ним…

— Сайто, ты чего скучный такой? Взбодрись давай! — радостно проорала мне на ухо Канна, долбанула меня по плечу, и побежала к паре парней, устанавливающих коробку с фейрверком, отпихнула их в сторону, и начала сама поджигать его. Те тоже толкнули её, явно не собираясь уступать такое важное дело. Завязалась дружеская потасовка, с шумом и смехом, в которую тут же стали вливаться остальные участники нашей компании. Только мы с Ханакой оставались в стороне, и с интересом следили за развитием событий.

Друзья Канны, человек десять парней и девушек, оказались такими же раздолбаями и весельчаками, как она сама. Как кого зовут я пока толком и не запомнил, так как у меня ещё с прошлой жизни была отвратительная память на имена, и приняли они нас так, как будто мы все были знакомы уже много лет.

Вечер, плавно перешедший в ночь, получился очень душевным, и я напрочь прогнал из головы все эти мысли про интриги в корпорации. Что будет, то будет. Чего переживать о том, чего ещё не случилось? Даже если там хотят убрать Кадзиморо-сана, то мне, по сути, всё равно, останется он или нет. Не в тех мы были с ним отношениях, чтобы я переживал о его возможном увольнении. Если для этого решат как-то меня использовать, то там уже видно будет, соглашаться или нет.

Поэтому, когда отец на праздничном ужине спросил, чем это я так озадачен, я просто выбросил все эти мысли из головы, и стал просто получать удовольствие от вечера.

Света с новой невестой папы организовали великолепный стол, где были представлены и японские и русские блюда. К нам присоединились Кастет с Гансом, и мы отлично провели время, набивая животы и общаясь. После двенадцати мы обменялись символическими подарками, и я сбежал, поехав за Ханакой, которая согласилась составить мне сегодня компанию в этой новой доя меня компании друзей Канны, уж простите за тавтологию. А вот ухажора Канны тут неожиданно не обнаружилось. Оказалось, что он заболел после их похода по торговым центрам, и валялся сейчас у родителей дома, с температурой.

— Как же я ей завидую… — тихо пробормотала Ханако, глядя на Канну, и беря меня под руку. Борьба у них закончилась. Многострадальный салют был запущен, и вся компания расселась на лавочки, передавая друг другу бутылку шампанского по кругу. Вообще, распитие спиртных напитков на улице тут было запрещено, но сегодня, похоже, всем было пофиг на этот запрет.

— У неё столько классных друзей… Им так хорошо вместе… А я всего это была лишена… И сейчас у меня такое чувство, что я тут лишняя среди них, — грустно продолжила она.

— Они хорошо нас приняли, — нейтрально заметил я, смотря как Канна машет нам обеими руками, зовя к ним, и лениво махнул ей в ответ.

— Да, конечно, — кивнула Ханако, — С этим я не спорю. Они замечательные и делают всё, чтобы нам с тобой было комфортно с ними, но… Всё равно мы чужие для них. Нас не связывают общие воспоминания.

— Зато после этой ночи будут связывать, — одними уголками улыбнулся я, глядя, как Канна уже вскочила с ногами на скамейку, и обеими руками машет нам, чуть ли не подпрыгивая, и перевёл взгляд на печальную Ханако, — Знаешь, в чём твоя сама главная проблема?

Она заинтересованно глянула на меня.

— Ты живёшь прошлым, а его уже не изменить. Отпусти его. И живи сегодняшним днём, здесь и сейчас, иначе вся твоя жизнь так и пройдёт в этом прошлом. Нет друзей? Так заведи. Это не так сложно, как кажется. Один друг у тебя уже точно есть, — стукнул я себя в грудь кулаком.

Она молча смотрела на меня, и в её глазах отражались вспышки салюта, который продолжали запускать гуляющие компании.

— Ты прав, — вздохнула она, — Спасибо, — она уткнулась носом мне в плечо, и замолчала. Я замер, желая продлить этот момент как можно дольше.