После ухода деда я вернулся было к рисованию, но мысленно весь был в прошедшем разговоре, из-за чего никак не мог сосредоточиться на рисунках. Стоило на секунду отвлечься, и рука куда-то в сторону уходила, портя рисунок, и, хотя на планшете все эти помарки можно было без проблем исправить, но уже через пару минут я снова отвлекался, делал новые помарки, исправлял, всё больше и больше раздражаясь, и в итоге, отодвинул планшет в сторону, и закончил пока с рисованием. Не до этого пока. Надо успокоиться немного.

Я откинулся на спинку компьютерного кресла, и стал наблюдать за тем, как Куро играет с подаренной ему мною мягкой игрушкой в виде мыши. То наскочит на неё, схватит зубами, и треплет, как будто настоящую мышь поймал, то бросит вдруг, удирает испуганно под кровать, как будто его вспугнуло что-то. Оттуда посверкает своими зелёными глазами, сожмётся, как пружина, и вот снова летит в атаку на беззащитную игрушку.

Вот так резвиться он себе только в моей комнате позволяет. В доме отец приучил его вести себя тише воды ниже травы. И не бил ведь, только порыкивал в его сторону, но и этого хватило, чтобы кот боялся его как огня. А на съёмках он вёл себя как настоящий аристократ на выезде. С ним периодически то один, то другой человек из съёмочной группы пытались играть разными бумажками, веточками, фантиками, но он их презрительно игнорировал. Даже гладить себя не сильно-то давал.

Нет, сразу кусаться и царапаться на начинал, когда к нему кто-нибудь погладить его подходил, но терпел максимум секунд пять, а потом начинал грозно шипеть, подняв предупредительно вверх лапу, и до людей как-то сразу доходило, что от него лучше отстать.

Один раз только помощница режиссёра, Ёсика, решила проигнорировать его предупреждение, и продолжила гладить, и тут же получила по руке когтями, не успев отдёрнуть руку, и красные полосы на её руке ещё долго служили примером для окружающих, как делать не надо.

Тут кот как будто почувствовал, что я думаю о нём, оставил в покое свою уже изрядно подранную игрушку, запрыгнул ко мне на колени, и замурлыкал, поудобнее устроившись на них.

И всё же, что мне ответить на предложение деда? — мучительно размышлял я, поглаживая кота, — Решил ведь уже, вроде, всё, и тут все планы меняются… Можно и отказаться, конечно, вот только не ходить два последних года в школу было весьма заманчиво, да и, что скрывать, очень уж мне понравились те эмоции, которые я ощутил, победив в турнире, и был весьма не против их повторить…

Впрочем, потом об этом подумаю, — решил я, поняв, что всё равно сейчас ничего не решу. Время до конца недели у меня есть, вот там и видно будет. А пока нужно проверить кое-что, что следовало сделать ещё неделю назад.

— Интересно… — пробормотал я самому себе, пялясь в экран ноутбука. И как это всё понимать? Оказывается, в этом мире существовали в своё время и Лермонтов, и Есенин, и Толстой, и наше всё — Пушкин. Я нашёл всех, кого смог вспомнить из классики. Даже зарубежную проверил, обнаружив Шекспира, Дюма, Вальтера Скотта, Джека Лондона, Ремарка… И написали они тут ровно те же произведения, что и в моём мире, ну, по крайней мере те, которые я помнил. За всё творчество сказать не возьмусь.

И как же я это всё упустил? — раздумывал я, почёсывая подбородок, — Почему не проверил? Зациклился на своей манге, и блокбастерах кино, глубже копать не стал, вот и результат… С другой стороны, а что, собственно, это для меня меняет? Я один хрен не собирался плагиатить классиков. Не смог бы, даже если бы захотел, да и денег бы мне это не принесло. Уверен, что сейчас с их творчеством я не смог бы добиться успеха. Всему своё время… То, что было популярно тогда, сейчас очень вряд ли смогло бы выстрелить.

Для меня главным было то, что вся манга, которую я смог вспомнить, тут отсутствовала, что я перепроверил ещё раз. Популярных фильмов и песен моего времени тут тоже не было.

Для чистоты эксперимента не мешало бы ещё проверить японских классиков литературы, но я, к своему стыду, не знал ни одного. Как и не знал фильмов, которые были популярны во времена молодости моих родителей, увы!

Было у меня подозрение, что до какого-то времени этот и мой мир были полностью идентичны, или даже вообще одним целым, но в какой-то момент пошли разными путями, или же появилась копия одной из вселенных, альтернативная реальность, так сказать, в которой мировое творчество и искусство пошло другим путём. Может, и ещё чем-то стало отличаться, но я не историк, и понять, есть ли ещё какие-то различия, был не в состоянии. Ключевые моменты истории были абсолютно одинаковыми, а вот более детально сравнить исторические события я уже не мог.

Одно было ясно точно — различия появились уже после того, как в моём мире был придуман Чебурашка, а это уже существенно сужало временной интервал. Естественно, я не помнил, в каком году появился Чебурашка в моём мире, но справедливо предположил, что дата выхода книги в этом мире должна совпадать с датой моего мира, а тут она вышла в 1966 году, соответственно, что было написано раньше в моём и этом мире должно было совпадать.

А вот как ещё более точно выяснить год начала расхождений, я придумать не сумел… Те книги, которые я читал в своём детстве, вышли в начале двухтысячных годов, и помочь мне не могли, а какая ещё литература выходила в семидесятые — восьмидесятые годы двадцатого года, я понятия не имел. Нет, были ещё книги, которые мне читала мама из своего детства, такие как, Незнайка, Буратино, Волшебник изумрудного города, но написаны они оказались ещё раньше, чем Чебурашка.