Получалось, что первая машина исполняла роль разведчика и громоотвода. И то, что во второй ехал кто-то важный, кто очень заботится о своей безопасности, тоже не вызывало сомнений. Это было очень любопытно.

Фары исчезли где-то дальше на дороге, скорее всего, машины свернули на стадион, но нам с нашего места это было практически не видно, можно было только догадываться об этом.

— Ну что, попартизаним? — радостно сверкая в темноте белками глаз, сказала Амина.

— Прикрути свой азарт, — сказал я, — нужно действовать с холодной головой!

— С холодной! — сказала Амина, — но дерзко и решительно!

— Возможно, про холодную голову мы по-разному понимаем, — вздохнул я, — но давай только без необдуманных действий и прежде чем что-то сделать, будем советоваться друг с другом.

— Конечно, без необдуманных! — сказала Амина, — ты же меня знаешь!

— Сдаётся мне, что не очень хорошо! — вздохнул я.

Поблизости от нас постов видно не было. Скорее всего, их лагерь охранялся, но по периметру. И наверняка на дорогах стояли блокпосты. А в лесу можно было наткнуться только на случайно «заблудившихся» бойцов.

И через пятнадцать минут мы нашли как раз такую группу. Всё время сидеть в лагере под присмотром командиров многим не хочется, поэтому они ищут возможности сходить хоть в небольшую, но самоволку. Даже просто, ускользнуть в лес, посидеть там вокруг костра, попить чаю… или чего покрепче, но только чтобы без начальственного взора и окриков. Такая маленькая свобода.

Четверо бойцов в чёрной форме сидели вокруг небольшого костерка, над которым висел закопчённый чайник. Бойцы вели неспешную беседу, и суть её заключалась в сомнениях по поводу справедливой оплаты их труда.

Мы залегли в кустах поблизости и приготовились к длительному ожиданию. Чтобы выловить интересную информацию из чужого разговора, иногда его нужно слушать долго, пока собеседники, наконец, не коснутся интересующей тебя темы. И то, если ещё коснуться! А могут и не сказать ничего дельного!

Амина хотела сразу троих убить, а одного допросить, но я настоял на более деликатном способе получения информации. И не то чтобы мне было жалко этих людей, в контексте всего происходящего это были враги, просто нам рано было себя обнаруживать, даже косвенно. А исчезновение группы бойцов может вызвать тревогу и изменение в системе охраны лагеря.

— Не, ну реально же не справедливо получается! — говорил один и повторял это, видимо, уже в сотый раз, — тем, кто умер, просто не заплатят, и всё! Некому же платить, верно?

— Ну да, хорошо бы общую сумму делили между теми, кто выжил, — мечтательно сказал второй.

— Ага, — сказал третий, — тогда свои же в спину друг другу будут стрелять, чтобы уменьшить количество людей и увеличить свой гонорар. Думай, что предлагаешь!

— Но так ведь тоже нечестно! — сказал первый, — ладно бы семьям отдавали… ну неважно кому, нужно спрашивать у нас, кто в случае смерти должен получить вознаграждение. Тогда было бы нормально!

— Ага, тогда тот, кого ты записал в наследники, молился бы, чтобы ты сдох! — заржал четвёртый, — нет, либо мне, либо никому. Воюйте лучше, чтобы не умирать. А померли, какая разница получит кто-то ваши деньги или нет? Вас-то уже не будет!

— А так наниматели будут желать нам смерти, чтобы потом не расплачиваться. Конечно, тогда нас выгодно в самое пекло посылать, чтобы потом не платить, — сказал первый, — куда ни кинь, всюду клин! Нет, они всё равно должны отдать деньги, которые обещали. Я так считаю!

— Да пекла вообще никакого быть не должно было, — сказал второй, — операция была рассчитана на три дня максимум. Сборы, подготовка, это понятно. Но именно брать конвой мы должны были быстро!

— Ага, — усмехнулся четвёртый, — только вот что-то пошло не так.

— Всё пошло не так. И эта бойня в промзоне не должна была случиться. Слишком большие риски за те деньги, которые нам платят. Слишком большие! — сказал второй.

— Говорят, там мертвецы выпрыгивали прямо из воздуха и рвали на части наших ребят. И какой-то гигантский монстр из металла крушил здания, где были наши отряды. Там был настоящий ад! — сказал первый.

— Ха, слушай больше! — засмеялся четвёртый, — у страха глаза велики! Врут, чтобы оправдать своё поражение. Никого из нас там не было, а то, что рассказывают выжившие, так это байки. Сейчас мир, конечно, не тот, что прежде, и в мертвецов, которые нападают, я могу поверить, и в огромных роботов… но отдельно. А здесь слишком уж много всего и сразу. Робот, мертвецы, а потом и сами бойцы конвоя подоспели!

— Откуда же тогда несколько сотен погибших? — сказал первый.

— А ты сам их пересчитал? — сказал четвёртый, — тоже врут! Наверняка кто-то умер, но значительно меньше. А теперь все друг другу эти слухи пересказывают, а когда одно и то же несколько раз услышат, то сами верить начинают. Да, была вооружённая стычка, и наши в ней проиграли, это факт. Остальное, больная фантазия, призвана оправдать поражение.