— Знаешь, милая, — наконец произнёс он, глядя куда-то вдаль, — лучше бы ты попросила какое-нибудь дорогущее ожерелье… — Его голос звучал устало, но твёрдо. — Но я, конечно, не откажу тебе. Только при одном условии.

Он повернулся к Масе, и в его глазах она увидела неожиданную для себя решимость:

— Я не должен ничего знать ни о беременности, ни о ребёнке. Ни-че-го. — Каждое слово он подчеркнул чётким жестом. — Иначе… — его губы искривились в безрадостной ухмылке, — спать спокойно я уже не смогу. И когда стану достаточно сильным… — он сделал паузу, давая ей понять серьёзность своих намерений, — заберу свою семью с этой планеты.

Такси-капсула резко затормозила перед светофором, будто подчёркивая важность момента. Крас откинулся на сиденье:

— Тебе решать, как поступить. Возможно, после таких условий ты и не захочешь рожать от меня. — Он резко махнул рукой, словно отрезая. — Ладно, хватит эмоциональных встрясок на сегодня. Пора выдвигаться.

Всю дорогу до театра в капсуле царила гробовая тишина. Маса, обычно такая разговорчивая, молча смотрела в своё отражение в тонированном стекле. Фиолетовые блики играли на её неподвижном лице, но Крас мог разглядеть, как её брови слегка сведены, а губы плотно сжаты — явные признаки глубоких раздумий.

«Напугал я её, что ли?» — мелькнуло у него в голове. Но тут же он вспомнил её «кошачьи» глазки и хитрый план с криохранилищем. «Нет, просто наконец-то поняла, что шутки кончились».

Маса между тем мысленно перебирала варианты. Программа отложенной беременности… Да, это выход. Можно оплодотворить яйцеклетку сейчас, а имплантировать уже после его отлёта. Но тогда ребёнок никогда не узнает отца. Или… её пальцы непроизвольно сжали сумочку. Или рискнуть, родить при нём и надеяться, что он не исполнит свою угрозу?

Такси-капсула плавно остановилась перед величественным зданием театра Тарги. Крас первым нарушил молчание:

— Ну что, принцесса, готовы к культурному просвещению? — Его голос звучал нарочито бодро, но в глазах всё ещё читалось напряжение.

Маса вздохнула и натянуто улыбнулась:

— Готова. — Её рука, привычно потянувшаяся к его руке, на мгновение замерла в воздухе, но затем всё же легла на его ладонь. — Давай просто… насладимся вечером.

Они вышли под фиолетовые огни ночной Новы, каждый со своими мыслями, каждый со своим выбором, который ещё предстояло сделать. А где-то в криохранилище уже ждал своего часа крохотный фрагмент их странной любви — возможно, самый важный из всех.

Выйдя из такси-капсулы, Крас замер на мгновение, ослеплённый сиянием сотен огней, отражающихся от мраморных ступеней театра. Его глаза медленно скользили по толпе, и постепенно он осознал — Маса не преувеличивала. Куда ни глянь — всюду мелькали знакомые силуэты буглытов, только на этот раз их носили мужчины, чей возраст и осанка без слов говорили о положении и достатке.

«Чёрт возьми, — подумал он, — да я попал на собрание местной элиты».

Его прыткий ум сразу отметил любопытную деталь: большинству этих статных господ было далеко за сорок, а то и за пятьдесят. Зато на их руках, словно дорогие браслеты, висели молодые женщины — все как на подбор лет тридцати, с безупречными манерами и ослепительными улыбками.

Крас почувствовал, как по его спине пробежали десятки чужих взглядов. Маса была права — зависть витала в воздухе, густая, как фиолетовый туман Новы. Мужчины оценивали его с холодным любопытством, женщины — с едва скрываемым интересом. Одна даже небрежно облизнула губы, встретившись с ним взглядом, за что мгновенно получила предупредительный щипок от своего спутника.

Концерт МарэПасифин оказался настоящим испытанием на выносливость — три часа непрерывного действа, прерванного лишь одним антрактом. Во время перерыва пара направилась в буфет, где стоял тот самый чудо-аппарат — генератор пищи.

— Давай я угощу тебя чем-то с моей планеты, — предложил Крас, прошептав эти слова на ухо девушки, с любопытством изучая панель управления.

Маса согласно кивнула, её глаза блестели от предвкушения. Герой ввёл параметры, и через мгновение перед ними появились два изящных пирожных — нечто среднее между картошкой покрытой бельгийским шоколадом и эклером, любимое лакомство его детства.

Реакция Масы превзошла все ожидания. Первый же кусочек заставил её глаза округлиться, а губы сложиться в немое «о». Она ела медленно, смакуя каждый момент, словно боясь, что вкус исчезнет. Её удовольствие было настолько искренним и заразительным, что вскоре десятки пар глаз устремились в их сторону.

— Это… это божественно, — прошептала она, облизывая пальцы. — Я никогда не пробовала ничего подобного!

Крас с удивлением наблюдал, как один за другим окружающие стали подходить к генератору, указывая на их столик.

«Неужели так просто удивить этих избалованных всевозможными благами людей?» — думал он, пока Маса с наслаждением доедала последние крошки.

В её сияющих глазах читалось не только удовольствие от десерта, но и благодарность за этот маленький кусочек его мира, который он ей подарил. И в этот момент Крас понял — возможно, именно такие мгновения и делают их странные отношения такими… настоящими.