Убегая, он мельком, с комедийным ужасом взглянул за плечо и насчитал не меньше полусотни гоблинов, чьи рожи выражали незамысловатое желание разорвать его на сувениры. Скорее всего, герой справился бы с этой оравой, причём довольно легко, ведь теперь у него было самое интимное родство с энергией аномальной зоны, вот только во главе этой процессии, как элитный спецназ, неслась четвёрка ориканов и больше десятка интуитов, чьи способности делали всю толпу смертельно опасным инструментом. Но и не это было самым страшным зрелищем в этом карнавальном шествии: как только Крас начал удирать, он услышал жуткий, леденящий душу рык, донёсшийся метрах в пятистах, ближе к вершине горы. Этот боевой клич был настолько первобытно пугающим, что у него затряслись поджилки, застучали зубы и захотелось к маме.

«Твою мать, даже не хочу проверять, что за существо может так душераздирающе страшно рычать. Один его вопль напугал меня до усрачки, и я вот прям, всем своим проснувшимся инстинктом самосохранения почуял, как на меня давят психологически, хотя и ментальная защита у меня на приличном уровне. Видимо, этот монстр воздействует на людей с помощью какой-то другой, куда более тёмной техники, пробивающейся прямиком в подкорку. Скорее всего, это красный хищник, и сейчас я точно не готов стать его упокоителем. Пожалуй, нужно ещё ускориться, благо, адреналин и первобытный ужас — отличные катализаторы для ног.»

Отдав мысленный посыл в своё сознание на усиление и ускорение мышц, Крас нёсся по джунглям словно неуправляемый локомотив, заправленный чистейшим адреналином. Его даже не останавливали всюду висящие лианы, сплетающиеся в плотные сети, и непролазные заросли бамбука, возомнившие себя неприступной стеной. Кинетическая энергия его разогнанного тела позволяла разрывать опутывающие паутины природных канатов на мелкие, жалкие кусочки, а бамбуковые стволы от его напора ломались с оглушительным хрустом, словно дешёвые спички в руках великана. Так же герой не забывал махать перед собой мечом, который подпитывал энергией для лучшего эффекта, словно исполинским пропеллером, прорубая себе путь сквозь живую плоть джунглей; благо, теперь этой энергии было в достатке, чтобы устраивать подобные экологически неоднозначные перформансы. Добравшись до края аномальной зоны, он пробил неплохую, если не сказать — великолепную, просеку вглубь джунглей. Что-то подобное смогли бы сделать не менее десятка человек, вооружённых топорами и праведным гневом, на протяжении целого дня, а Крас справился буквально за пять минут, демонстрируя впечатляющую эффективность в роли живого бульдозера.

«Правильно говорят, что у страха глаза велики, а ещё этот самый страх, он очень громко и настойчиво рычит. Хотя что-то меня не туда понесло, это поговорка, если вспомнить, твердит об обратном, приуменьшая масштабы бедствия. Но я точно не пойду проверять, что за ублюдок так душераздирающе громко вопил, оставим это удовольствие для более глупых или бессмертных героев. Фу-у-у-у-у-х… — Глубоко, с присвистом выдохнул герой, немного запыхавшись, ощущая, как каждое лёгкое жадно расширяется. — Это был славный, чертовски оздоровительный забег: шесть сломанных рёбер, четыре перелома ключицы, два раза колени в дребезги разлетались, ну а на выбитых лодыжках я вообще со счёта сбился, как на не очень удачной распродаже. Хорошо, что я могу отключать боль, словно надоевшую рекламу, и быстро восстанавливаться, демонстрируя чудеса регенерации. Но стоит где-то прилечь и правильно, с чувством, с толком, залатать свои раны, правое плечо однозначно не правильно срослось, торча костью в сторону, явно нарушая все анатомические каноны. Опасное это дело — бегать по джунглям ночью, особенно когда джунгли явно не в восторге от твоего визита».

— Ты прав, Мёрфи, и у тебя не только плечо плохо заросло, а почти все повреждённые кости, мышцы и сухожилия требуют серьёзного переосмысления их структурной целостности. Требуется срочная медицинская помощь. Вызвать эвакуацию? — Зазвучал в голове Краса знакомый, размеренный голос М. У. Л. И. Его виртуальная подружка, как всегда, была начеку, продемонстрировав идеальное чувство такта, появляясь уже после того, как все самые весёлые приключения остались позади. Чип просканировал его многострадальные данные и выдал неутешительные, хотя и вполне ожидаемые, результаты.

«Мулечка, ты вернулась, это замечательно и очень вовремя, как служба спасения, которая приезжает, когда ты уже сам выбрался из горящего здания. Нет, никого вызывать не нужно, я же тебе строго-настрого запретил что-либо обо мне передавать или сообщать, особенно в такие щекотливые моменты моего триумфального, хоть и немного разбитого, возвращения».

— Поэтому я и спрашиваю. Мёрфи, переломанные и наспех срощенные кости — это ещё цветочки, несерьёзное украшение для такого мастера экстремального бега, как ты. Сканирование показывает многочисленные внутренние кровотечения, создающие в твоих недрах подобие бурной речной системы, разрыв селезёнки, обе почки опущены с таким усердием, словно собрались эмигрировать в таз, на сердце давит внушительная внутренняя гематома, принявшая форму тёмной бабочки смерти, а также развивается отёк мозга, начавший уже тихонько подбираться к самым ценным мыслительным процессам. Без экстренной реанимации ты скоро умрёшь, причём смерть твоя будет настолько эффектной, что её можно будет смело выносить в цитатник патологоанатомов. Если честно, я бы сказала, что ты уже ходячий труп, ибо с подобным букетом травм не живут, а разве что дают посмертные интервью. Как только ты потеряешь сознание, я вызываю помощь, мой долг — нарушать твои глупые приказы ради спасения твоей же непутёвой жизни.

«Отставить я сказал, и это не обсуждается! Даже если отключусь, превратившись в подобие разбитой куклы, никого ты вызывать не будешь. Сделаю всё сам, чую, оставшаяся часть ночи у меня будет ну очень весёлой и творческой, в стиле 'собери себя заново из того, что осталось».

У Краса уже был, как ему казалось, гениальный в своей простоте план, как всё исправить. Получив родство с энергией аномальной зоны, которую он с присущим ему изяществом назвал просто «Аноэнка», у парня не было проблем с восстановлением своего многострадального тела. Он даже решил не заморачиваться с таким бюрократическим подходом, как детальное исправление структуры своих костей, мышц, сосудов и нервных окончаний, а сделал всё проще, руководствуясь принципом «проще отрубить и построить заново». Забравшись в самые густые, непролазные заросли, скрывающие его от посторонних глаз, словно стыдливые шторы, Сергей отключал кровоподачу и болевые рецепторы в конечностях, а потом просто отрубал их своим верным мечом с таким же хладнокровием, с каким хозяйка отрезает кусок хлеба. Затем он закидывал свежеотсёкшиеся обрубки в свою котомку на переработку в строительный материал, словно экономный дачник, собирающий компост, и отдавал приказ своему энергокаркасу на восстановление тела по матрице души — процесс, напоминающий волшебство, но с более приземлёнными и местами жутковатыми подробностями.

Практически то же самое, с тем же размахом и цинизмом, герой проделывал в пещере на базе Гома, только тогда в ход шла чистая, неразбавленная энергия, что было хоть и эффектно, но крайне расточительно. Сегодня он решил поступить иначе, проявив несвойственную ему бережливость, потому что на восстановление тела из чистой энергии требовалось гораздо больше времени и выше концентрация окружающего энергофона, словно для приготовления сложного блюда. Возможно, в самом эпицентре аномальной зоны этот фокус и удался бы, превратившись в яркое шоу, но сейчас он находился за пределами её периметра, в энергетической глуши, где «Аноэнка» вела себя более сдержанно и экономно.