Мои глаза вспыхнули золотом, которые больше походили на две золотые монеты сверкающие посреди темноты.

Глава первая. Моя любимая сестра.

Дверь в столовую с грохотом захлопнулась за моей спиной, мгновенно отсекая все лишние звуки. Воздух здесь пах не сыростью и плесенью казематов, а воском для полировки древней древесины, пылью веков и сладковатым дымком ароматических свечей, отгоняющих злых духов, чтобы не портить аппетит от их лицезрения.

У массивного буфета из черного дерева, украшенного резными изображениями пыток, стояла высохшая, почерневшая от времени фигура в ливрее. Мумифицированный дворецкий Константин медленными, выверенными движениями расставлял на подносе серебряные приборы. Он обернулся ко мне, и его глазницы, в которых тлели крошечные точки малинового света, на мгновение остановились на мне, словно оценивая.

После чего он молча кивнул, с характерным тихим шелестом пергаментной кожи, и продолжил свою работу. Кажется, в последний раз он говорил еще до того, как у него отсох язык. Служит он нашей семье, кажется, с тех пор, как первый Бальтазар воткнул свой посох в землю и заявил, что это его собственность. Точный его возраст одна из величайших семейных тайн, наравне с тем, где прадед Казимир спрятал свой летучий корабль.

Мое же внимание привлек легкий, насмешливый хлопок. Не аплодисменты, а скорее звук, которым привлекают внимание. В самом конце длинного, метров на двадцать, стола, за которым могла бы обедать вся наша многочисленная семья, если бы большая часть ее не была бы уже мертва, сидела моя сестра.

Моя старшая сестра. Генриетта Бальтазар. Она полулежала на массивном дубовом кресле, похожем на трон, закинув ногу на ногу. Ее стройная фигура была облачена в идеально сидящий готический костюм из черного бархата и кружев. Длинные, черные как смоль волосы были собраны в сложную прическу, из которой выбивались несколько искусно растрепанных прядей. В тонких пальцах с темным лаком на ногтях она держала хрустальный бокал с густым, темно-красным напитком, который уж точно не был виноградным соком.

— Мой любимый брат, — ее голос был низким, мелодичным и полным язвительного удовольствия. — Твое шествие по катакомбам было слышно аж отсюда. Заставил ли ты нашу уважаемую родню кричать от бессильной злобы? — с любопытством наклонила голову она.

Сестра многому научила меня, она была единственной во всем мире, для кого я не был ублюдком рода Бальтазар. Она была старше и еще помнила нашу мать, которая скончалась при родах, оставив нас одних. Ее дух не остался в фамильном поместье, уйдя в мир иной. В фамильном особняке, который больше походил на замок, оставались лишь те, кто не хотел уходить, кто страшился смерти.

Кивнув с улыбкой сестре, я подошел к столу и с размаху рухнул на стул напротив нее, откинувшись на спинку.

— Ты же не представляешь, как они все кричали! — самодовольно произношу, с наслаждением вспоминая, как меня проклинала родня.

Они действительно меня любили, просто не хотели из вредности это признавать. Тем временем Константин беззвучно подошел ко мне и поставил на стол передо мной тарелку. На ней лежало что-то темное, поджаренное и источающее дымок. Пахло… на удивление беконом, а не очередным монстром, которого выловила и освежевала сестра.

— Прабабушка Агата пыталась меня удушить тенями, а прадед Казимир утопить, — продолжаю хвастаться, с наслаждением отправив в рот первый кусок бекона. — Ммммм, — с наслаждением замолкаю, ощущая на языке просто восхитительный кусок мяса.

Генриетта приподняла свою изящную бровь, пригубила из бокала. На ее губах остался соблазнительный алый след…

— Казимир всегда был бестактным грубияном. Топить свою жертву? Это так безвкусно, — проведя языком по губам. — Смерть — это всегда процесс немного интимный… — пылко посмотрев на меня, отчего мое сердце быстро забилось. — Это нужно делать с чувством, с расстановкой, чтобы человек успел осознать всю глубину своего поражения. А не просто обрушить на него стену воды в узком коридоре… — пренебрежительно закончила она.

Кивнув сестре, я с энтузиазмом принялся за еду. Еда в нашем доме всегда была… своеобразной. Но на удивление вкусной, конечно, если не задумываться о происхождении ингредиентов. Так уж вышло, что перенеся наш особняк на Луну мы стали немного оторваны от социума. Чтобы вернуться на планету нужно пройти по дороге Теней, а это крайне опасное занятие даже для мага из рода Бальтазар. Теневой мир действительно опасен…

Ход моих мыслей прервал голос сестры:

— А основатель? — спросила она, с интересом изучая меня. — Генрих? Он тоже участвовал в твоем утреннем приеме? — с вопросом приподняв бровь.

— Ефе как! — с набитым ртом отвечаю. — Пфименил пофиф меня кафу…

— И как ты защитился? — в ее глазах вспыхнул любопытный огонек.

— Никак, — проглотив кусок бекона. — Я показал ему свои чувства, и он назвал меня самым беспощадным из Бальтазар… — немного смущенно посмотрев на сестру: — Но это ведь не так? — с небольшим беспокойством уточняю.

Генриетта звонко рассмеялась. Ее смех был самым светлым звуком в этом мрачном замке. После чего она поднялась со своего места, пройдя вдоль стола, кончиками пальцев касаясь стульев, она нависла надо мной, после чего крепко обняла.