Ее же собственные отряды, элитные команды обученных ведьм, работали по всему миру. Но их было катастрофически мало. Каждая ведьма на счету. И каждая требовала соответствующей оплаты, причем не только деньгами. Знания, артефакты, доступ к источникам силы. Спрос на наемников-магов рос в геометрической прогрессии, а их рождалось все меньше. Даже среди ее сестер были потери. Ведьмы гибли молча, выполняя свой долг до конца, и об их подвигах знали лишь несколько высших чинов в правительствах и она сама.

— Долго скрывать настоящее положение дел не получится, — мысленно констатировала она, глядя на проплывающие за окном небоскребы. — Когда это дойдет до шестерок алхимиков… — Она сделала очередную затяжку. — Может быть уже слишком поздно. Но и свою власть они так просто не отдадут. Будет, непременно, война. Но пока непонятно, кто войдет в коалицию…

Она задумчиво кивнула самой себе. И войдут ли в нее вообще простецы? Или их просто кинут на растерзание аномалий, как расходный материал? Впрочем, это уже не ее дело. Ее дело выжить и сохранить своих подопечных. Что же простецы? Они сами избрали свою судьбу изгнав и убив многих магов. Оставшиеся же не справлялись.

Ее размышления прервало движение в салоне. В зеркале заднего вида, которое секунду назад показывало лишь дорогу, возникло отвратительное лицо. Морщинистая, землистая кожа, маленькие свиные глазки, полные подобострастия и страха. Кошмар низшего ранга, один из ее посыльных.

— Хозяйка, — просипел он, избегая встречаться с ней взглядом. — К нашему владению приближается корабль под флагами рода Бальтазар.

Мэри не изменилась в лице, лишь пальцы чуть сильнее сжали сигарету.

— Открыть по нему огонь? — продолжил Кошмар. — Неужели эта су… — он запнулся, встретив в зеркале ее холодный, абсолютно безразличный взгляд, и поспешно поправился: — Неужели последняя из Бальтазар осмелится явиться к нам после всего того, что она натворила?

Уголок губ Мэри дрогнул в подобии улыбки. Она медленно потянулась и потушила сигарету о хромированную пепельницу, встроенную в подлокотник.

— Не стрелять, — ее голос прозвучал тихо, но со стальной решимостью. — Я хочу знать, с чем эта сука явилась.

Спустя секунду Кошмар исчез, растворившись в зеркале. Мэри откинулась на спинку сиденья и посмотрела в окно. На вершине холма, в лучах утреннего солнца, уже виднелись готические шпили ее Академии. Похоже, этот день обещал выдаться на редкость веселым. Чего бы ни хотела последний отпрыск проклятого рода Бальтазар, у нее должна быть чертовски веская причина, чтобы явиться сюда, в место силы Верховной Ведьмы. Особенно после всего того, что было между ними.

Особенно зная, что Мэри Скрэнтон никогда ничего не прощает.

***

Чтобы не сойти с ума от ожидания, я решил занять себя делом, а именно получше понять на что вообще способны мои новоявленные «подданные», раз они меня называют своим Владыкой. Стоит их привести в божеский вид, да и в целом… вспомнив, как лихо гоблины управлялись с пушками, я даже на миг подумал, что не настолько они и жалкие. Не стоит забывать, что Тени могут быть КРАЙНЕ опасны, причем даже самые никчемные из них.

— Эй, вы, комки запёкшейся грязи! Ко мне! — крикнул я, и мои слова подхватило эхо, разнося их по палубе.

Реакция гоблоты была мгновенной, хоть и абсолютно хаотичной. Гоблины посыпались из всех щелей, как тараканы из-под печки. Они толкались, спотыкались о собственные ноги и яростно рычали друг на друга: «Мое место!», «Отодвинься, прыщ вонючий!», «А я первый к Владыке прибежал!».

— Построиться в шеренгу! Немедленно! — скомандовал я, разрываясь между тем, чтобы рассмеяться, и желанием прикрыть глаза от стыда за поведение своих «слуг».

То, что получилось, шеренгой можно было назвать с очень большой натяжкой. Скорее, это было кривое подобие пиявки, извивающейся в агонии. Один гоблин упорно пытался влезть на плечи к соседу, визжа: «Я выше! Я главнее!». Другой, с перекошенной треуголкой набекрень, отчаянно рылся в носу, явно пытаясь найти там стратегические запасы.

— Прекрасно, — процедил я, обходя это «великолепие». — Просто образец воинской доблести. Сейчас мы это исправим.

Тренировка началась с простого: построение, шаг на месте, повороты. Это напоминало попытку научить стаю пьяных енотов балету.

— Напра-во! — скомандовал я.

Половина гоблинов повернулась налево, врезалась в другую половину, и началась потасовка. «Я тебя съем!», «Сам ты кривоглазый червяк!», «Владыка, он мне ухо отгрыз!».

— Тишина! — мой голос прокатился по палубе, и они замерли. — Сейчас будет новое упражнение. Ползём по-пластунски!

Визг стоял оглушительный. Они с радостью швырнулись на грязные доски и принялись ползать, ожесточённо пиная и кусая друг друга за пятки. «Дай проползти, жаба!», «Это моя лужа!», «Я змея! Ш-ш-ш-ш!».