— Разве что ты знаешь способ пересечь эту пропасть, не свалившись вниз, — на моих губах появилась привычная высокомерная ухмылка. Вряд ли этот клубок меха мог предложить что-то дельное.

Никс прикрыла мордочку лапкой и тихо хмыкнула, не нарушая поэтический ритм:

— Мря-мяу… Думается мне, с такой мелочью я справлюсь, малец, — уже нормальным голосом произнесла она.

После чего хлопнула лапками, театрально указав в бездну. Со дна пропасти, с оглушительным скрежетом рвущегося камня и ломающихся костей, начал подниматься корабль. Он был огромен, древен, с обугленными бортами и рваными, черными как сама бездна, парусами. На его боку, выведенные поблёкшей, но всё ещё зловещей краской, красовалось имя: «Летучий Голландец».

Тень от легендарного судна накрыла меня, и я просто стоял, разинув рот, глядя на ожившую семейную реликвию.

— Откуда? — поражённо выдыхаю, уставившись на Никс. — Откуда у тебя корабль моего прадеда?!

Кошка гордо задрав нос, снова заговорила стихами, но уже с явной насмешкой:

— Мы, кошки, ходим где хотим, не зная в мире запретов, — с гордостью указав на себя. — И этот хлам взяла я себе, пока его хозяин был немного мертв. Он, выпив лишнего вина, споткнулся о порог… и умер…

Она мне точно врала, вот только моя интуиция говорила, что мне говорят чистую правду.

— Его убил Мерлин! — резко оборвал я её, уже без тени улыбки.

Никс фыркнула, снова переходя на прозу:

— Убил? Малыш, твой предок лишь ощутил силу Великого Волшебника. Услышал его шаги за спиной. И… дал стрекача на всех парусах. А потом с горя напился и свернул себе шею…

— Не может быть… — пробормотал я упрямо, но кошка лишь презрительно зашипела, видя моё неверие.

Затем её взгляд стал хитрющим, а голос снова зазвучал певуче:

— Но о былом не стоит сейчас толковать, прими же мою помощь, юный Бальтазар! Лишь за услугу небольшую, в ответ… — с предвкушением потерев лапки.

Она подобралась ко мне ближе, её хвост извивался вокруг моей ноги.

— Чего ты хочешь? — я скрестил руки на груди, прекрасно зная, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, особенно если его предлагает говорящая кошка из мира Теней.

Никс замолчала на мгновение, и её серебристые глаза загорелись странным светом.

— Что хочет Никс? — пропела она, и в её голосе впервые прозвучала не игривость, а настоящая жгучая страсть. — Лишь справедливости и свободы… — заглянув мне в глаза.

На что я задумчиво кивнул, я мог это понять, но это был не ответ…

Глава третья. Узы дружбы.

Стоя на палубе «Летучего Голландца», что стремительно рассекал бездну, я не мог отделаться от мысли, что совершил ошибку, доверившись Никс. Весь мой опыт, всё мое воспитание кричало об этом, и всё же я принял её помощь. От этого в груди похолодело, а по спине пробежали мурашки неуверенности. Что, если она предаст? Эта мысль впилась в сердце ржавым стилетом, не желая его покидать.

Доверие — это слабость. Это аксиома, вбитая в меня с детства. Но сердце и источник света, томящийся в изоляции, буквально умоляли довериться хоть кому-то. Пусть даже говорящей кошке из мира Теней. Мой внутренний конфликт был разрешён простым и элегантным решением, достойным Бальтазара: я приму её помощь, но, если она посмеет предать меня, то я убью её собственными руками.

Придя к такому решению, я немного успокоился, хотя бдительность не терял. Я внимательно наблюдал за Никс. Она не походила на чужой страх, я не ощущал от неё привычного липкого, негативного резонанса. Значит, не страх. Дальше по классификации семьи Бальтазар шли Ужасы или Кошмары — души умерших магов, воплотившиеся в Тени, что питаются чужими страхами, которые способны проникать в чужие сны. Сильнейшие из них даже могут убивать свои жертвы прямо во сне.

Скосив взгляд на кошку, ловко умывавшую лапкой мордочку, я отметил, что на Кошмар она совсем не похожа. Слишком… материальная и самодостаточная. Тогда кто же она? Этот вопрос не давал мне расслабиться, как и тайна её знакомства с прадедом. Они должны были быть близки, иначе как бы она умудрилась «позаимствовать» его легендарный корабль?

Мысль, что это она его и убила, я тут же отбросил. Предка убил Мерлин. Даже будучи бесплотным духом, Величайший Волшебник мог насмерть перепугать кого угодно. Мне даже страшно представить, каким он был при жизни.

Никс тем временем восседала на ящике, когда-то из-под провизии, словно капитан на мостике, и покрикивала на моих гоблинов, которые с усердием, достойным лучшего применения, драили палубу. Управлять призрачным кораблём не требовалось, он сам знал дорогу, но привести его в божеский вид было не лишним. Слишком уж много скопилось на нём вековой грязи и пыли забвения за время скитаний по Бездне.

Облачившись в полосатые тельняшки и треуголки, где-то раздобыв и бесцеремонно присвоив старые мушкеты, гоблины с похабными песнями орудовали щётками. Они пели о некой Мэри, что ждала любимого из плавания, но они его корабль потопили и теперь были не прочь за пару шиллингов «исполнить обязанности» покойного супруга.