По собственной глупости оказалась козлом отпущения в чужой игре, и теперь мой бывший босс, сокрушительно мужественный Артур Короленко, считает меня лживой аферисткой.
Что же он со мной сделает, когда узнает, что я скрываюсь под маской паренька-курьера в самом сердце корпорации Сэвэн?.. История о шестом боссе. Вторая часть дилогии
Первая часть здесь https:// /shrt/lO8s
Несмеяна для босса
Это вторая часть дилогии.
Меня зовут Яна, и я не без изьяна.
По собственной глупости оказалась козлом отпущения в чужой игре, и теперь мой бывший босс, сокрушительно мужественный Артур Короленко, считает меня лживой аферисткой.
Что же он со мной сделает, когда узнает, что я скрываюсь под маской паренька-курьера в самом сердце корпорации Сэвэн?.. История о шестом боссе корпорации Сэвэн. Вторая часть дилогии
Глава 1. С чистого листа
– Ян! Эй, Ян!
Окрик с улицы раздается как раз тогда, когда я собиралась вынести мусор. В подъезд старой общаги заглядывает Лёнька, пронырливый племянник деда Семёна и докладывает шёпотом:
– Опять та иномарка черная в наших трущобах нарисовалась. Я даже мужика видел. Крутой такой и страшный, со стремной порезаной мордой. Это ему, что ли, ты в том году флешку в платной ячейке на вокзале оставила?
– Если мужик со шрамом, то ему, - буркаю я.
– Рисковая ты, - восхищенно присвистывает Лёнька.
– Раз он уже так близко подобрался, имея только зацепку в виде левой электронки и вокзала на том краю города, то возможности у него ого-го какие!
– Без тебя знаю, - вздыхаю я и вручаю мальчишке тяжелое мусорное ведро.
– Ладно, выручай давай. Мне лучше лишний раз сегодня не светиться.
Тот недовольно кривит физиономию, но ведро-таки послушно перехватывает.
– Эй, с тебя причитается за тяжелый детский труд!
– Шоколадка сойдет?
– Сойдет. Только не забудь, чтоб молочная и с орешками!
Я возвращаюсь в маленькую комнатку, уже давно ставшую мне родной, и занимаю наблюдательный пост у окна с полупрозрачными узорчатыми занавесками. Мне интересно, удастся ли снова увидеть хотя бы мельком чеканный профиль Батянина. В последние три месяца я его видела тут уже раза два.
Наверное, снова придется переезжать.
С того дня, как дед Семён помог мне скрыться, прошла уже уйма времени. И с той поры я иногда даже забывала, что это такое - чувствовать себя девушкой. Потому что маскировку он для меня придумал хоть и эффективную, но крайне неудобную...
А именно - косить под тщедушного пацана-недоросля, заросшего плохо расчесанными лохмами по самые брови. Звали меня теперь просто Ян. И те немногие, кто со мной встречался, знали, что я подрабатываю скромным курьером и у меня какие-то проблемы с голосовыми связками. Так что лишний раз с расспросами не лезли. Общались на уровне кивнул-покачал головой, вот и весь разговор.
С документами Дед тоже постарался, оформил всё как надо. И он же своевременно информировал меня об обстановке в стане моего злейшего врага - Германа Мрачко, - из-за которого моя жизнь скатилась в какой-то шпионско-бродяжнический отстой.
Увы, с новостями о жизни Короленко дела обстояли куда как более скудно.
Я знала только то, что после моего побега он целый год кошмарил всех моих знакомых, вплоть до шапочных. Продал кому-то за бесценок свой главный фитнес-клуб [*] , в котором мы познакомились... а потом все новости о нем как отрезало.
И это меня долгое время угнетало.
Ту флешку с проектом кавказского госпиталя, о которой только что вспоминал Лёнька, я отправила Батянину почти сразу, как залегла на дно с помощью Деда. Окольными путями. Только забрал он ее с огромным опозданием. То ли в спам письмо ушло, то ли главный босс Сэвэн проверял что-то...
Но факт остается фактом.
С тех пор, как флешка оказалась в его руках, Батянин однозначно возобновил мои поиски.
Невозможно постоянно жить в подобном напряжении, всё время опасаясь каждого встречного. Если, конечно, у тебя нет какой-то особопрочной психологической брони - от природы или в результате специальных длительных тренировок. Но это точно не про меня. И так уже чувствую себя какой-то арестанткой строгого режима со склонностью к депрессии.
Как же я устала дрожать от страха и сожаления между двух огней…
Устала бояться смотреть людям в глаза, чтобы не выдать себя. Устала отмалчиваться. Нелепо одеваться и вести себя, как закомплексованный угрюмый мальчишка. Но еще сильнее я устала тосковать по далекому воспоминанию, когда впервые в своей жизни услышала от мужчины такое лаконичное и нежное: “ Ты нравишься мне, Яна. Ты мне… нравишься …”
Невольно закрываю глаза, чтобы переждать всплеск застарело-нежного сожаления. Оно всегда меня накрывает, когда я вспоминаю те слова. И привычно жду, когда горькая печаль отступит, вернув способность нормально дышать и думать. Терпеливо считаю секунды.