— Прости, — говорит он. — Я всего лишь хотел ее разоружить, но стрелять пришлось так быстро, и я… У меня не было выбора, Кэти. Мать убила бы тебя.

Я смотрю на шахту и чувствую… Сама не знаю, что чувствую.

— Она мне не мать, — отвечаю я наконец. — Не та ма, которую я помню.

Джесси проверяет, не сползла ли повязка на груди, вытирает рукавом кровь под носом. Потом дотрагивается носком ботинка до тела, лежащего у наших ног.

— Ты застрелила Роуза, — говорит он.

— Как видишь.

Я смотрю вдаль, на Иглу Ткача, и не нахожу слов. Все закончилось. События развивались слишком стремительно, и теперь я не в силах уложить их в голове. Как ни странно, я не чувствую ничего, кроме опустошения.

— И что теперь? — спрашиваю я.

— Теперь, — говорит Джесси, щурясь на солнце, — можно ехать домой.

Мы возвращаемся к пещере — забрать ослика Вальца.

— Может, прихватим немного? — говорит Джесси, окидывая взглядом груду золота.

— Оно нам не принадлежит. Помнишь, что сказала Лилуай?

— Но только представь, сколько всего можно будет купить!

— Это грязное золото, Джесси. Проклятое. Не хочу до него дотрагиваться.

Он обдумывает мои слова.

— Совсем забыла, — говорю я и лезу в карман. — Я сохранила их для тебя. — И отдаю ему полпачки жевательного табака и шейный платок Билла. Потом перерываю мешок со снаряжением у ослика на спине, нахожу ковбойский ремень и тоже отдаю Джесси.

Он берет вещи, но смотрит только на табак, будто в руки ему попало настоящее сокровище.

— Когда ты нашла Билла… Он уже…

— Да, — киваю я. — Я обо всем позаботилась, сказала над ним несколько слов.

— Спасибо, Кэти.

На глаза у него наворачиваются слезы, но Джесси не позволяет им пролиться.

— Знаешь, ты права, — говорит он, взяв себя в руки. — Насчет золота. Я тоже не хочу его трогать.

Я снова киваю, и больше мы это не обсуждаем.

Мы решаем забрать с собой и осликов Роуза. Вальц, вероятно, сможет продать их в Финиксе — извлечет хоть какую-то выгоду из всей этой истории. Это наименьшее из того, что мы можем сделать для старика-золотоискателя. Если бы он не одолжил нам осла и горное снаряжение, мы бы пропали. К тому же жаль бедных животных: если мы их оставим, они погибнут с голоду.

Когда мы спускаемся на дно ущелья, на изрытую ямами тропу, я оглядываюсь на восточную стену каньона. Отсюда не видно ни рудника, ни тайной пещеры. Словно их там и нет, словно мы побывали в каком-то другом мире.

— Думаю, если отправиться по этой тропе на север, она выведет нас в Игольный каньон, — говорит Джесси. — По крайней мере, когда я смотрел с месы в бинокль, выглядело именно так.

Я достаю из-за пояса дневник па. Одна из нарисованных от руки карт подтверждает теорию Джесси.

— А потом по своим следам вернемся к Вальцу? — спрашиваю я.

— Ага.

В воздухе раздается странный свист, и в пяти шагах от нас что-то втыкается в тропу. Стрела.

Мы застываем на полушаге. Даже ослики перестают размахивать хвостами.

Я кручусь на месте, оглядывая верх ущелья. Один за другим они выступают на край обрыва: всего человек шесть, молодые мужчины. В руках у них луки, рубахи из оленьих шкур перетянуты ремнями. Среди них я узнаю двух юношей, которые встретили меня на месе два дня назад и проводили к Лилуай.

— Апачи, — бормочет Джесси.

Я понимаю, что должна бы испугаться. Если верить всему, что я слышала об индейцах, сейчас мне следовало бы развернуться и бежать. Но я поднимаю раскрытую ладонь, давая понять, что вижу их.

Один из знакомых мне юношей делает шаг вперед и поднимает руку в ответном жесте.

Затаив дыхание, я жду, что сейчас на нас польется дождь стрел, как когда-то на людей Перальты. Но индеец просто поворачивается и уходит. Другие апачи следуют за ним, исчезая так же бесшумно, как и появились.

— Какого дьявола…

— Думаю, они просто нас проверяли, — говорю я Джесси. — Мы не взяли золото, я им помахала, мы не пытались бежать.

Джесси вздрагивает.

— Давай-ка выбираться отсюда. И побыстрее.

— Согласна, — говорю я.

Так мы и делаем.

Спустя два дня, когда мы с Джесси покидаем Боулдер-каньон, потные и обгоревшие на солнце, мы почти умираем от голода. Как только вдалеке показывается хижина Вальца, ноги у меня подгибаются и отказываются идти дальше. За домом переливаются бриллиантовым блеском волны Солт-Ривер.