«Надо стрелять быстрее быстрого, молниеносно, лучше всех».

Я засыпаю, но сплю плохо. Каждый шорох в ночи таит опасность. Каждый миг может стать последним.

Едва я успеваю смежить веки, как уже встает солнце.

Когда я подхожу к лагерю бандитов, кровь во мне бурлит. Пальцы вытанцовывают дробь возле кобуры. Сердце колотится как сумасшедшее.

Роуз замечает меня первым. Он резко вскидывает голову, не вставая с места, и губы у него растягиваются в усмешке.

— Томпкинс.

Моя настоящая фамилия звучит как удар хлыста.

Уэйлан медленно встает, обходит костер и идет ко мне, пока между нами не остается какая-то сотня шагов.

У него за спиной вскакивают остальные бандиты, хватаясь за рукояти револьверов. Тот, что был у Агуа-Фриа, в кожаной куртке с бахромой, поднимает Джесси, дернув за веревку. Нет, за петлю: она крепко затянута у Джесси под подбородком.

Джесси едва взглядывает на меня, но не из-за стыда или сожалений. Он раздавлен отчаянием и чувством вины. Я знаю это так же точно, как если бы Джесси сам мне сказал. Он видел, как бандиты повесили Билла, как угас огонь жизни в глазах брата.

— С ума сойти, — говорит Кожаный. — Она все-таки явилась.

— Конечно, явилась, — говорит Роуз.

— Даже без дневника.

— Дневник у меня, — возражаю я.

— Этот? — спрашивает Роуз, доставая из внутреннего кармана сюртука знакомую тетрадку, и внутри у меня все холодеет. Дневник у него. И был у него все это время.

Кожаный заходится отрывистым, лающим смехом. К нему присоединяются остальные бандиты.

— Мне нужен Джесси, — сурово говорю я, глядя Роузу прямо в льдисто-голубые глаза.

Он криво усмехается.

— Хочешь, чтобы мы отпустили парня на свободу и он не разделил участь твоего милого старого па, — милости прошу, можешь занять его место.

Я не вижу в этом никакого смысла. Уэйлан получил желаемое: дневник, готовый маршрут к золоту. На черта я ему сдалась? Кожаный смотрит на меня голодным похотливым взглядом, вызывающе облизывая губы. Переговоры превращаются в какую-то извращенную игру. Может, бандиты захотели женщину? Или Роуз привык приканчивать всю семью целиком, раз уж начал убивать? В конце концов, он не пощадил никого из дилижанса. Даже малого ребенка.

— Я вам не фишка в карточной игре.

— Тогда мы вздернем мальчишку.

— Только попробуйте — и навлечете на свои головы неслыханные беды.

— Неужели? — забавляется Роуз, взгляд его искрится весельем.

— Я приехала сюда со следопытом из апачей. Ее сейчас здесь нет, потому что она обеспечивает мою безопасность. — Я показываю на гребень ущелья, где вчера видела блеск ружейного ствола. — Она там вместе с половиной ее племени с луками и стрелами. По-моему, у них даже есть несколько ружей, но тут я не уверена.

— Ты блефуешь, — говорит Роуз.

— Похоже, мы снова играем в покер.

Рука Роуза скользит вбок и ложится на рукоять шестизарядника. Легкий ветерок гуляет по каньону, треплет длинные полы сюртука главаря, закручивает их вокруг коленей.

Он стоит не слишком далеко. Отсюда я бы его достала. Ветер не сильный, пуля почти не отклонится. Уэйлан — цветок на кактусе, бутылка на заборе.

Я облизываю губы.

Роуз шевелит пальцами.

Никто не двигается.

Все затаили дыхание.

Напряжение в воздухе сгущается настолько, что его можно резать ножом.

Я представляю в уме последовательность действий, как учил меня Джесси: револьвер, цель, выстрел, траектория пули. Я думаю об этом, пока кровь не начинает шуметь в ушах, пока сердце не пускается вскачь, выбивая барабанную дробь войны.

И тянусь за своим кольтом.

Выхватываю, поднимаю, наставляю, целюсь…

Однако Роуз проделывает все это быстрее. Раздается выстрел, и стетсон слетает у меня с головы. Я дергаюсь, решив, что уже мертва, что пуля пробила мне череп насквозь. Но нет, противник промахнулся. Вот только Уэйлан Роуз не промахивается. Он сделал это нарочно: сбил с меня шляпу. По какой-то причине — чтобы вырезать мне на лбу розу, или пытать меня, или просто ради извращенного удовольствия — я нужна ему живой.

Я выпрямляюсь и собираюсь выстрелить в ответ, но Роуз стремительно приближается ко мне. Я целюсь и жму на курок. Осечка. Прежде чем я успеваю осыпать проклятиями свой револьвер, Уэйлан бьет меня кулаком в скулу. Взвизгнув, я падаю на четвереньки. Он швыряет мне в лицо пригоршню песка и тут же снова бьет наотмашь. Глаза жжет, я вслепую пытаюсь вскинуть револьвер, но чувствую, как Роуз наступает мне ботинком на кисть руки и вжимает дуло револьвера прямо в лоб.

У меня все болит — плечо, кисть, скула, глаза. Я поднимаю взгляд на Роуза, заливаясь слезами.