Еще один удар сотрясает дверь, и на этот раз комод сдвигается с места.

— Кэти! — шепчет Джесси и протягивает мне руку. Едва он успевает стащить меня вниз на крышу, комод с грохотом падает.

Мы не оборачиваемся посмотреть, ворвались ли «Всадники розы» в номер, а просто бросаемся наутек.

И бежим так, словно за нами гонятся все дьяволы ада.

Джесси задает направление, промчавшись по кровле пристройки и перепрыгнув на крышу соседнего дома. Не позволяя себе ни на секунду задуматься, я бегу за ним след в след, повторяя каждое его движение, и оказывается, что мне неплохо удается держать равновесие. Впрочем, и здания стоят совсем рядом, что тоже помогает.

Когда мы перелетаем через щель между крышами, нас догоняют выстрелы: бандиты засекли добычу и стреляют снизу, с улицы. Могу поклясться, следующий залп будет выпущен нам в спину, как только остальные головорезы Роуза выскочат на крышу.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, что Билл с Эвелин уже спустились на землю. Слышится резкий окрик Билла, который приказывает Дворняге: «Прыгай!» — а потом я поднимаю глаза и вижу в раме окна темный силуэт бандита, который целится в нас.

Я бросаюсь вслед за Джесси.

— Впереди переулок! — кричит он, не останавливаясь. Перемахнув через пустое пространство, Джесси оказывается на покатой крыше с противоположной стороны улочки и съезжает на несколько футов, прежде чем ему удается восстановить равновесие.

Я прыгаю за ним, но приземляюсь неудачно. Лодыжка подворачивается, и боль простреливает ногу от ступни до бедра. Я падаю на пятую точку и начинаю скользить вниз, но Джесси успевает схватить меня за руку. Он рывком поднимает меня на ноги, а в то место на крыше, где я была секунду назад, ударяет пуля.

Я не глядя палю в ту сторону, откуда раздался выстрел. В темноте кто-то костерит меня последними словами.

Тем не менее в нас продолжают стрелять.

— Быстрее! — подгоняет меня Джесси, но я не могу быстрее. Вывихнутая и вдобавок обожженная на пожаре лодыжка пронзает тело болью при каждом шаге; раненое плечо ноет, поскольку я постоянно оборачиваюсь, проверяя, не догоняют ли нас, а голова трещит так, будто я только что снова приложилась о камень. Хуже всего, что я почти не вижу, куда бегу. Ночь облачная, и даже луна не освещает нам путь.

Мы на бегу перемахиваем еще через два узких прохода между домами и спрыгиваем на крышу одноэтажного здания. Высота небольшая, но приземление отдается хрустом в коленях. Мы подползаем к краю крыши и повисаем на нем, после чего отпускаем руки и одновременно соскакиваем в переулок за домами.

Внезапно слышится резкий свист рассекаемого воздуха, и Джесси впечатывается головой в стену, а потом сползает вниз и застывает без движения. Я резко разворачиваюсь с револьвером в руке и оказываюсь нос к носу с одним из «Всадников розы».

Глаза у него сверкают бешеным блеском, в руках он сжимает лопату. Понятия не имею, почему он без оружия и почему оглушил Джесси, вместо того чтобы пристрелить на месте.

Я наставляю на него кольт.

— Не суетись, — говорит он, улыбаясь. — Просто отдай дневник.

Палец на спусковом крючке трясется от нервного напряжения. Я пытаюсь разглядеть в темноте, есть ли у противника револьвер на поясе. Наверняка он стреляет быстрее меня. Уверена, любой из парней Роуза стреляет молниеносно. Если, конечно, мерзавец не потерял оружие, пока гнался за нами, или у него не кончились патроны.

— Отдай мне дневник, — снова говорит он.

Я подавляю страх, загнав его глубоко внутрь, откуда он не сможет мной управлять. Потом немного опускаю дуло револьвера, даже не успев задуматься: просто позволяю телу выполнить действие, которые уже мысленно представила, в точности как учил меня Джесси. Прицеливаюсь и стреляю. Головорез шлепается на задницу в уличную пыль, вереща и хватаясь за простреленное колено.

В следующий раз я целюсь ему в грудь, но, когда нажимаю на спусковой крючок, он только щелкает вхолостую. У меня кончились патроны.

Бандит тянется рукой к поясу.

Я не собираюсь дожидаться, пока он достанет револьвер, и даже не пытаюсь перезарядить свой кольт. Просто наклоняюсь, подбираю лопату и, хорошенько размахнувшись, со всей силы бью противника по уху. Он падает на землю и замирает.

— Джесси! — Я бросаюсь к своему спутнику и трясу его за плечо. — Джесси, ты жив? — Господи, надеюсь, он не умер.

Он что-то бормочет.

— Слава богу. Поднимайся. Живо.

Я закидываю его руку себе на шею и тяну вверх. Джесси встает, но с трудом держится на ногах и повисает на мне мертвым грузом — с таким же успехом можно тащить быка. Моя растянутая лодыжка протестует против такого обращения.