— Заслужил, — усмехнулся Сварог, когда взглянул на свои испачканные кровью руки. Велес одним ударом разбил ему нос и верхнюю губу.

— А теперь вступай, бестолочь разудалая, — сказал Велес отойдя в сторону, чтобы Сварог пошел вперед. Он и пошел, держа у носа руку. — Целовать он меня не хочет...

Сварог засмеялся и Велес невольно подхватил. До долины осталось недолго, напряжение между ними исчезло, Велес спросил кого это Сварог целовал и обнимал, когда обижал. Тот ответил, махнув рукой:

— Неважно. Была интрижка со служанкой. Молодой был, глупый.

— Ты и сейчас не особо умный.

Сварог ответил короткой усмешкой.

Помирились Боги, куда им было деваться?

Марена шла по другой тропинке, оттого не встретила их по пути. К горам нужно было идти с другой стороны около трех недель. Но она решила, что осилит путь за полтора. Чего время зазря тянуть, когда можно его использовать с пользой. Мара подумала о том, что в горах может жить кто-то опасный, задумалась об Ирийских хищниках. Она не позволила неприятным эмоциям взять над её рассудком контроль - такая глупость в её прошлом мире мгновенно каралась смертью от рук суровой матери природы - и взяла с собой все оружие, которое она принесла с собой из Саатона. Но, пока она шла по спокойным, знакомым тропам, не чувствуя ничего опасного вокруг, и, пока никто её не видел, могла позволить себе немного пообижаться.

Вот, где кончается хваленная мужская любовь и преданность: когда дело доходит до действительно стоящих поступков. Говорить, что ты самая лучшая и красивая каждый может. А на деле она никому и даром не сдалась... Только и умеет зря её раздражать своим присутствием и идиотскими попытками обратить на себя внимание. Вот встретит она Радегаста, когда вернется - точно все выскажет! Да так, чтобы побольнее было! Скажет, чтобы больше духу своего рядом с ней не показывал, что он пустослов и никчемный олух, который не может уделить ей время, когда это ей было действительно нужно.

Всё ему скажет!

Хотя, в чем он виноват? Это же его брат ей отказал, а не Радегаст...

А он от брата ничем не отличается! Он даже хуже и умом не блещет. Да, и, к тому же, она вот уже почти день прошла в пути, был уже поздний вечер, за это время он мог бы её догнать, если бы захотел. А он не захотел, потому что он суесловный кретин...

Мара вдруг ощутила, что к ней кто-то приближается за спиной и не на шутку испугалась. Человек двигался очень быстро, кажется, верхом на лошади. Она резко обернулась, не успела догадаться, кто это, как её неожиданно схватили за талию и прямо на скаку усадили в седло перед собой. Сердце бешенно заколотилось, волосы въерошились, некрасиво закрыв ей лицо, и, мешая разглядеть лицо наездника, но она уже знала кто это. И не понимала, радоваться ей или злиться.

— Привет, красивая, — сказал Радегаст лохматой Марене. Она сквозь волосы разглядела довольную улыбку и очень захотела его ударить. Но развернуться было никак, а слабый удар кулаком в грудь он бы даже не почувствовал.

— Чтоб тебя черти взяли, Радегаст! Ты зачем меня так пугаешь?! — возмутилась она поудобнее усаживаясь на седло, чтобы не свалиться.

— Кто взял? Куда? — не понял он, продолжая улыбаться. Он был рад её видеть. Особенно сейчас, когда узнал, что она к нему за помощью зашла. Сама зашла. С больными ногами. Он остановил лошадь, затянув поводья, заставил её развернуться и поскакать обратно.

— Ты куда?! Мне к горам надо! — завизжала она, схватив его за руки, надеясь, что он одумается.

— Сначала к Белобогу, — сказал он, — Ноги твои вылечим, а потом хоть к звездам, как и обещал.

Марена замерла, кажется, впервые в жизни, прислушавшись к его чувствам. Доселе ей противела сама мысль о том, что у этого мужчины есть на неё какие-то любовные взгляды, потому что была уверена, что никогда в жизни не ответит ему взаимностью. Она не хотела его знать, ей было не интересно какой он из себя человек и каждый раз, когда он был рядом, Мара словно закрывала глаза и уши, чтобы не видеть его и не слышать, заставляла себя не обращать внимания на его эмоции. Но сейчас, когда он её так бесцеремонно обезоружил, у неё не было другого выбора, как прочувствовать всю радугу его переживаний.

Радегаст был рад и зол одновременно, но злость он умело скрывал за улыбчивым лицом.

Марене вдруг захотелось узнать то, что его беспокоит, успокоить его и утешить...

Хорошо, что Радегаст не умеет чувствовать души, как она. Не то стало бы неловко.

Глава 20. Некрасиво так над человеком смеяться.

— Ты какой-то больно спокойный сегодня, — сказала Мара, наконец, когда они почти пришли к деревне. Радегаст не сказал ничего, что обычно сильно раздражало Марену. Он вообще почти ничего не сказал за это время, пока они возвращались обратно, — Что-то случилось?

Радегаст глянул на неё сверху, улыбнулся и потянулся губами к её губам, Мара среагировала быстро и увельнула, но он все равно достал до её щек. Она злобно фыркнула и стукнула его в грудь.

— Тебе же не нравится, когда я себя так веду, — засмеялся он, — Вот и не пристаю.

— Откуда к тебе такое просвящение пришло? Я думала ты непробиваемый.

— Не думала, Мара. Ты никогда обо мне не думала.

Ей вдруг стало совестливо. Чем он, казалось бы, заслужил такое отношение? Ничем. Мару мужчины никогда не любили и она не знала, как на это реагировать, была к этому не готова. И долго не могла прийти в себя, после того как на неё вылили ушат холодной воды под названием "Быть любимой". Только сейчас Марена это поняла, только сейчас вдруг с теплым взволнованным сердцем ей пришло осознание того, что Радегаст вполне себе настоящий человек, который испытывает к ней действительно большие чувства, а не то, что он сам себе напридумывал и отчего её воротило.