Радегаст выдохнул, не ответил, но Марена почувствовала, что она его убедила и победно улыбнулась, когда он продолжил идти, удобнее перехватив Сварога на плече. Марена встретилась с хитрым взглядом Белобога и отчего-то покраснела. Не любила она, когда так на неё смотрит. Будто душу её обнажил и высматривает там что-то.

Они быстро добрались до деревни. Намного быстрее, чем Мара шла со Сварогом и она в какой раз убедилась, что с неопытным путешественником дорога дается сложнее.

— У тебя же есть, куда его уложить? — спросил Белобог, когда они приблизились к дому Марены.

— Свою кровать отдам.

— Ещё чего? — возмутился Радегаст, — На полу поваляется.

— Не прилично гостей на полу укладывать!

— Кто тебе такое сказал? Ты ему дом свой предложила, этого для него уже слишком много. Нет - так составит компанию моим коням.

— Да кто ж больных на полу лечит?

— Мара...

— Что Мара? Я не собираюсь спать с ним рядом, застелю для себя лучше место на полу. Я все равно под небом спать привыкшая. А он царевич, к тому же сейчас очень слаб.

Радегаст был готов зарычать от злости, но сдержался, зашел к ней в дом, уложил в постель Сварога и куда-то без слов ушел. Марена подумала, что он успокоиться ушел подальше от неё, но он вскоре вернулся, неся на своих плечах другую кровать.

— Свою что ли притащил? — удивился Белобог следя за тем, как он новую мебель в углу пристраивает. Радегаст не ответил. Зол был, недоволен. Марена хотела сказать ему спасибо, хоть немного смягчить его негодование, но отчего-то язык не повернулся добрых слов ему сказать. Она молча приняла его заботу, понимая, что никогда этого поступка его не забудет. Радегаст покинул её дом, так ничего от неё и не услышав.

Белобог укладывал Сварога на кровати получше, снял с его обувь, остатки верхней одежды и стал осматривать раны. К нему, вскоре, дабы отвлечься от неловкого случая, присоединилась Марена.

— Исцели его, ты же можешь, — попросила она, увидев как ужасны были его ожоги.

— Я ему не помогу, — ответил он, — Сейчас не смогу - он не дастся. Придется лечить народными методами. Медом, кажется, помазать надо, — он почесал затылок, сделав вид, что пытается вспомнить. Мара видела, что он играет, притворяется, но говорить не стала. — А я лучше Ладу позову. Она лучше знает, как быть.

Как неумело он, однако врал. Марена даже не думала о том, чтобы поверить ему. Чтобы Белобог не знал о том, как ожоги лечить? Это почти смешно. Ей было не сложно понять, что задумал этот юнец, разгадала его хитрость и решила ему в этом немного помочь.

Лада пришла к ней в дом довольно скоро, и Мара уличив момент, оставила их наедине, сославшись на резкую боль в ногах, что снова волдырями стали покрываться. Видимо, чары Белобога уже перестали действовать и Сварожий огонь, вжившийся в плоть Марены, начинал заново понемного жжечь её изнутри. Он об этом знал и стал приходить к ней каждый вечер, чтобы повторить лечение. Каждый раз он избавлялся лишь от части всего огня и пока ноги полностью не освободятся от него, лечение ни в коем случае нельзя было прекращать.

Лада, увидев состояние её ног и то, как сложно дается лечение, предложила Белобогу свою помощь.

— Это не просто ожог от огня, Лада. Твоих сил недостаточно будет, ещё и себе навредишь, — ответил он ей тогда. Настаивать она не стала. Постеснялась даже спросить, что это за рана такая необычная, что её сил недостаточно, чтобы Мару исцелить.

Она вернулась к Сварогу, чтобы поменять ему повязки на теле и намазать свежую мазь из меда, древесной смолы и коровьего жира. Пока она ухаживала за ним - успела изучить каждый шрам, рубец и, ставший неестественным из-за неправильно сросшейся кожи, изгиб его тела, всеми силами стараясь не думать о том, как он это все себе заработал. Ожоги были довольно серьезные. Лада делала все, что в её силах, чтобы они не оставили на Свароге новых некрасивых следов и меняла повязки каждые два часа, просыпалась даже ночью. Она попробовала избавиться от шрама в груди своей силой исцеления, но Белобог был прав, Сварог не желал этого, поэтому магия была бесполезна.

Он бредил во сне. Звал маму, говорил не связанные между собой слова, однажды даже улыбнулся. Лада наблюдала за ним, прислушивалась, запоминала незнакомые имена, которые он произносил, чтобы хотя чуть-чуть приоткрыть дверцу в его покрытое мраком прошлое. Сердце Лады сжалось от сочувствия, когда из его глаз неожиданно полились слезы. Она успокаивала его, вытирая беспокойное лицо намоченным в холодной воде платочком.

— Тише, тише... — проговаривала она, — Все хорошо, Сварог. Ты уже не в том ужасном месте, ты в Ирие. Мы тебя любим, каким бы дурачком ты не был.

Лада приоткрыла губы, чтобы сказать ещё что-то, но вдруг остановилась и передумала.

Не могла она сказать, что будет всегда рядом.

Глава 16. Бесполезный вредитель.

Прошло три дня, а Сварог только-только начал приходить в сознание. К вечеру.

Сначала он услышал трескающиеся звуки горящих дров, потом почувствовал своё тело, обмотанное тканью и мягкую постель, на которой он лежал.