— Харону нужно поработать над своим чертовым прицелом, — прорычал он. Танатос забрался в один из грузовиков Пифос и вдавил его в пол, цепь натянулась и оттащила клетку от выхода.

— Иди сюда, — сказал Астерион Ариадне и снова поднял ее.

— Я могу ходить, ты же знаешь, — ответила она, даже держась за него.

— Но ты же без обуви, милая, и я не хочу, чтобы ты пострадала еще больше, чем есть, — тихо промолвил Астерион.

— Разве ты не романтический герой? — драматично воскликнул Эреб, заметив их.

— Поторопитесь, вы трое, — крикнул Танатос, когда Харон приземлился на дороге, ведущей к дворцу. — Не волнуйтесь, к Аиду прибудет команда, чтобы все убрать.

Астерион благополучно поместил Ариадну в кабину, прежде чем забраться сзади рядом с ней. Харон бросил ему одеяло с переднего сиденья.

— Для твоей девочки.

— Спасибо, — сказал Астерион, взяв одеяло и обернув им Ариадну. Несмотря на все, что ей пришлось пережить, она подняла на него глаза, ее лицо было измазано грязью и кровью, и улыбнулась ему.

— Пожалуйста, скажи мне, что жизнь с тобой всегда будет такой захватывающей, — сказала она, найдя его руку под одеялом.

— Вероятно. Это будет проблемой? — спросил он.

— Ни капельки, — ответила она, наклоняясь и целуя его.

Эребус и Танатос рассмеялись над ними. Голос Харона раздался в наушниках:

— Она прекрасно впишется.

Глава 22

В какой-то момент полета Ариадна заснула на Астерионе и не просыпалась, пока ее не пронесли через его квартиру в ванную. Она слышала, как Танатос разговаривает по телефону, а Астерион отдает приказы, прежде чем закрыть за ними дверь.

— Вот и все, позволь мне помочь, — сказал он, расстегивая ее украденный жилет и снимая с нее грязную тунику. Его взгляд скользнул по ее синякам и ранам, и ярость снова наполнила его глаза.

— Астерион, посмотри на меня, — произнесла Ариадна, прижимая руки к щекам. — Я избита, но со мной все в порядке. Это ты истекаешь кровью. — Она зашла в душ и включила горячую воду.

О, Боже, неужели я снова стану чистой.

Кровь и грязь хлынули с нее, когда она подняла лицо к струям.

Астерион присоединился к ней, и эти твердые руки, которые совершили столько насилия в ту ночь, были нежны, когда они мыли ей волосы и проверяли порезы и синяки на ней. Она никогда не чувствовала себя такой одаренной заботой.

Энергия Ариадны убывала, но она все равно вернула ей долг. Благодаря какой-то магии в его крови шальные пули вышли из его тела и ударились о плитку. Должно быть, это было чертовски больно, но Астерион не жаловался, пока промывал раны.

— Ты знаешь, что это еще не конец, — сказала Ариадна, пока они обнимали друг друга.

— Знаю. Они охотятся за Двором и за мной. Это случилось с тобой из-за меня, — ответил Астерион.

— Это не твоя вина. Минос тоже как-то связан с Пифос. Я думаю, они обратились к нему с предложением.

Астерион оперся руками на плитку по обе стороны от нее.

— Я могу вытащить тебя из Греции, и я не буду винить тебя за то, что ты уехала. У меня есть ресурсы, чтобы держать Миноса и всех остальных подальше от тебя навсегда.

Сердце Ариадны остановилось от этих слов. Уехать из Греции и подальше от Миноса было всем, чего она когда-либо хотела. Она посмотрела в его золотые глаза и поняла, что как бы сильно она ни хотела этого, Астериона она хотела больше.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — спросила она.

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности, — ответил Астерион.

— Я спросила не об этом. — Она сложила руки и посмотрела на него. — Ты хочешь, чтобы я тебя бросила?

Руки Астериона сжались в кулаки.

— Конечно, я не хочу, чтобы ты уезжала, но с моей стороны слишком эгоистично держать тебя рядом и продолжать подвергать риску.

Ариадна огляделась.

— Извини, я просто искала девицу, с которой ты говорил, потому что ты не можешь сейчас со мной так разговаривать.

— Не умничай. Я серьезно…

— Я тоже! Я убийца, Астерион. Это то, чему я обучена. Это единственное, в чем я хороша. Ты не думаешь, что Минос проговорился о том, кто такая Удавка? Что у меня нет своих врагов? Не говоря уже обо всех других убийцах, которых он собирается послать за мной теперь, когда Пифос не смог меня убить. — Ариадна положила руки любимому на грудь и попыталась успокоиться. Боже, как же плохо она говорила о своих чертовых чувствах.

— Астерион, я имела в виду именно то, что сказала в ту ночь, когда меня похитили. Мне все равно, кто ты, или что Пифос будет продолжать приходить. Я… люблю тебя. Я никогда не буду какой-то покорной домохозяйкой или нежной любовницей. Я всегда буду спорить, и я, вероятно, заставлю тебя захотеть свернуть мне шею по крайней мере раз в неделю, но я никуда не уйду, пока ты не скажешь мне уйти. — Астерион прижал ее к плиткам и целовал, пока они оба не затаили дыхание.