— Никогда не иди на поводу у пациентов, они вечно ноют и жалуются. То питание их не устраивает, то им слишком одиноко, то ещё какие причины. Свидания у нас разрешены, а вот отпускать их домой — крайне неосмотрительно, тем более после операции. Повернётся чуть не так, и вся работа хирурга псу под хвост, придётся заново зашивать. Я, конечно, уберегу тебя от гнева сестрицы, но тогда и сам пострадаю. Рука у неё тяжёлая, а язык… ну просто скорпионье жало. Так отравит словцом, что месяц придётся делать примочки.

— Хорошо, я всё поняла.

Они подошли к третьей палате, и тут в коридоре показался Игнат, но какой-то совсем другой. Не тот сдержанный и властный вампир, каким она видела его накануне: одет с иголочки, безукоризненно выбрит, длинные волосы собраны в хвост волосок к волоску, пиджак застегнут на все пуговицы, а спина до того прямая, что его поза казалась неестественной.

Сейчас навстречу им шел патлатый тип в футболке и джинсах, насвистывал что-то себе под нос, и глаза у него горели так, будто под черепом зажглись фонарики.

— Вы уже начали обход? Доброе утро.

— Ну не ждать же, пока вы закончите своё совещание, — с намёком проговорил Саймон и поиграл бровями на последнем слове.

— Ты против, что я совещаюсь с твоей сестрой? — Игнат сощурился.

— Ну я точно не хочу принимать участие в ваших обсуждениях, — заржал травматолог. — И вообще-то нет, не против.

— Вот и отлично, — главврач хлопнул Саймона по спине. — Тебя ждут во втором оперблоке, там вывих заднего копыта у беса. Гелю я сопровожу сам.

Семён согласился, обнял обеими руками лицо любимой девушки и медленно поцеловал, потом склонился к шее и провёл языком от плеча до уха, рисуя на коже щекотную влажную дорожку.

— Это чтобы все знали, чья ты вкуснятина, — шепнул он и потёрся кончиком носа о её. — Головой за неё отвечаешь, — напомнил он начальнику.

Игнат лишь усмехнулся. Семён ушёл. Ангела подобралась и постаралась настроиться на максимальную продуктивность.

— Итак, в третьей у нас оборотень, — главврач толкнул дверь и вошёл. — Добрый день, Серж, как твоё здоровье?

С койки вскочил молодой парень лет двадцати, всклоченный брюнет с простоватым лицом и веснушками на носу.

— Всё в норме, док. Кормят на убой, швы уже рассосались, вчера пробовал перекинуться в волка — всё прошло пучком. А кто это с тобой, док? Пахнет, как лакомство.

Геля отступила на шаг назад.

— Это Ангела, наш новый целитель.

— Ой, да вы не пугайтесь. Я ж не с целью вас обидеть и не с намёком, что съесть хочу. Обед скоро, а вы как булочка пахнете.

Целитель улыбнулась.

— Спасибо за комплимент.

— А это он и есть! Вы красавица редкая…

— Давай лучше полюбуемся красотой твоего шрама, — осадил пациента Игнат.

Серж с улыбкой, обращённой к Ангеле, снял футболку и выпятил мощную грудь.

Тело оборотня, на первый взгляд, выглядело здоровым и сильным. В области правого подреберья, там, где неделю назад хирургическое лезвие рассекло плоть, теперь виднелась тонкая линия едва заметного рубца. Шов, выполненный с исключительной точностью, почти сливался с естественной пигментацией кожи.

Игнат ощупал область разреза и стал втолковывать новенькой:

— При пальпации область разреза кажется мягкой, без признаков воспаления или уплотнения. Потрогай сама, — он отошёл в сторону. Геля смущённо прикоснулась руками к парню. — Чувствуешь? Ровная кожа, никаких покраснений.

— Ага.

— Края раны срослись ровно, без излишнего натяжения тканей. Вокруг шрама кожа сохраняет нормальную температуру, нет ни отёка, ни гиперемии, это тоже очень важно. Вообще тебе стоит обращать внимание на всё, что кажется подозрительным. Симптоматика у человеческих болезней и у недугов иных созданий схожа.

Геля старательно запоминала каждое слово врача и сделала мысленную пометку завести блокнот, чтобы вносить краткие записи.

Игнат развернул пациента и пальпировал живот.

— Мышцы пресса, несмотря на недавнее вмешательство, сохраняют тонус, — продолжил вслух объяснять он. — При дыхании живот двигается равномерно, без признаков болезненности, ведь так?

— Всё в норме, док, — подтвердил оборотень. — На мне всё заживает, как на собаке.

Пациент заржал, Игнат тоже улыбнулся, хотя и не слишком искренне.