— Хочешь мне помочь? Убеди её снова полюбить меня, верни ей работу мечты и квартиру в Tower.

— Не знаю, смогу ли я выполнить все три пункта, но последние два не будут проблемой.

— Квартира в Tower?

— Просто спроси Энни. Её семья купила и небоскрёб.

— Хорошо, а ты знаешь кого-нибудь в Everlast?

— Ты шутишь? Я знаю всех в Everlast.

Она

Look What You Made Me Do

Балтимор, июнь 2023

Наконец я смогла встать, хотя бы и с помощью тутора и двух костылей. Я даже смогла подняться по лестнице и спуститься вниз. Прогресс был очевиден день за днём, и через неделю вместе с братом я преодолела расстояние до парка в конце улицы. Находиться на открытом воздухе, обретение независимости было первым из миллиона шагов, которые мне предстояло сделать, но О' дал мне правильный совет: я заслуживала лучшего и заслуживала работу, которую действительно хотела.

Мне нужно было сосредоточиться только на этом.

С этой целью я вернулась к зарисовкам некоторых моделей и снова взял свою старую книгу с моделями.

— Пенни, чем занимаешься? — спросил отец, появляясь на кухне.

— Рисую модели, чтобы не скучать. Разве ты не собирался на рыбалку с дядей Фрэнком?

— Рыбалка сорвалась, ты гуляла сегодня?

— Нет, жду Гаррика.

— Мы можем пойти, если хочешь.

— Тебе не нужно в школу?

— Нет, на сегодня я закончил. Пойдём в парк и вернёмся до обеда?

— Окей.

Мы вышли из дома и пошли по подъездной дорожке в противоположную дому Бо сторону. Небо начало заволакиваться тучами. Я взглянула вверх и поняла, как страдают люди со сломанными костями, какую они испытывают боль при каждой перемене погоды. На полпути мне пришлось замедлиться и крепче схватиться за единственный костыль, который взяла с собой.

— Хочешь вернуться?

— Нет, я в порядке.

Медленным шагом мы дошли до парка и сели на одну из скамеек. Отец открыл газету, которую принёс с собой, и начал читать и комментировать спортивные новости. Он начал с футбола, намеренно пропустив Ravens, затем перешёл к студенческому футболу, а затем к бейсболу.

Наконец, он закрыл газету и улыбнулся мне.

— Мы с мамой думали поехать в Монтану этим летом.

— Кемпинг?

— Да, кемпинг. Ты хочешь присоединиться к нам?

— Нет, папа, общий душ и сон в спальном мешке больше не так привлекательны.

— Можем забронировать домик у озера, если хочешь.

— Я бы предпочла, чтобы вы с мамой поехали одни и насладились отпуском. Я справлюсь одна, так что можете ни о чём не беспокоиться.

— Хорошо, Пенни, но можем ли мы немного поговорить?

— Мы уже говорим.

— Не о том, что я действительно хочу обсудить.

— Папа…

— Тебе следует послушать Бо и услышать, что он скажет.

— Я не хочу с ним разговаривать.

— Почему?

— Потому что я уже знаю, что он мне скажет. Он извинится, заверит меня, что ему жаль, и он не хотел так со мной обращаться. Но проблема в том, что Бо не знает, что значит сожалеть, он не понимает, что значит любить кого-то и принимать то, что другие думают иначе. Под этим образом хорошего парня скрывается кто-то, способный действовать со злобой, и я не хочу, чтобы он был рядом.

— Тогда поговори с ним, даже если это просто для того, чтобы послать его к чёрту!

— Нет, я хочу быть жестокой и эгоистичной, каким был он по отношению ко мне. И потом, мне необходимо забыть о нём. Слышать всё время рёв его роскошных автомобилей не помогает. Насколько же занозой в заднице должен быть тот, кто столько раз проверяет работу в доме, который даже не его?

— Это его дом, он скоро переедет.

— Ты ошибаешься, это будет своего рода семейный дом.

— После подписания пятилетнего контракта он передумал и переедет на Лунный бульвар. Но мне интересно, почему кто-то такой жестокий открыл двенадцать семейных домов по всей стране.

Я посмотрела на отца.

— Ты с ним продолжаешь общаться? — спросила обвиняюще. Он не ответил. — Не могу в это поверить. Ты на его стороне! — рявкнула я.

— Я ни на чьей стороне, это не игра, это ситуация между вами, которую нужно прояснить.

Схватив костыль, я встала со скамейки и поспешила домой, шагая слишком быстро.

— Пенни, не беги.

— Оставь меня в покое.

Отец догнал меня.

— Он действительно заботится и сожалеет. Поговори с ним и дай ему шанс извиниться.

— Я не хочу тебя слушать, как и этого ублюдка!

— Не беги, ты можешь упасть.

— Не говори мне, что делать, ты ничего обо мне не знаешь, тебе на меня наплевать! — закричала я в припадке истерической ярости.

— Не говори ереси.