Шрифт:
Одна только мысль о том, чтобы убрать рождественскую ель, увеличивала дыру в моей груди.
Я прошёл путь от желания выбросить до отношения к ней как к реликвии.
Я положил руку на клавиатуру, не нажимая ни на одну клавишу. Мне хотелось что-нибудь сыграть, но в конце концов я отказался даже от этого.
Неподвижный и инертный — таково было моё состояние.
Заслуживала ли Пенелопа лучшего? Да, но она заслуживала его от меня.
Потому что даже представить себе, что она может быть с кем-то другим, заменить и забыть меня, было немыслимо.
Предположение, что она может улыбаться, злиться или обнимать кого-то, кто не является мной, — убивало.
Мы были? Да, существовали и должны были быть. Но что, чёрт возьми, я натворил?
И что, чёрт возьми, я продолжал делать?
Глава 56
Она
Death by a thousand cuts
Балтимор, март 2023
У меня не осталось ничего: ни дома, ни машины, ни Бо, ни ребёнка, о котором я даже не подозревала что хочу. Из всех моих вещей остались только коробки, которые перевезла к родителям за несколько дней до аварии. А ещё у меня больше не было работы, поскольку компания Everlast, узнав о несчастном случае, отказалась от предложения. Стилист им требовался срочно, и ждать моего выздоровления они не могли.
Однако у меня всё ещё оставалась кровать в моей старой комнате и брат, который решил переехать к родителям, чтобы быть со мной рядом.
— Что хочешь посмотреть? — спросил Гаррик, устраиваясь рядом. Он взял очередной отпуск на работе, чтобы побыть со мной. Я лежала на кровати, находясь под действием обезболивающих.
— Всё равно.
Он начал прокручивать домашний Netflix.
— Ты голодна?
— Нет.
— Пить хочешь?
— Нет.
Брат продолжал искать что-нибудь интересное для просмотра.
— Ты скоро поправишься, — тихо сказал он.
Гаррик никогда не был любителем милых жестов, и это был его простой способ поддержать меня в дерьмовый момент; я чувствовала себя счастливой хотя бы за это.
Выбор пал на один из его любимых фильмов, где от начала до конца все в друг друга стреляли. Я смотрела на экран, даже не пытаясь следить за сюжетом. Всё, чего хотела, — это прийти в себя, вернуть контроль над своей жизнью, своей головой и ногами.
Мне было больно снаружи.
Мне было больно внутри.
Авария — ничто по сравнению с тем, как со мной обращался он, и с ответственностью за ту жизнь, которая никогда не родится. Я закрыла глаза, стараясь не упустить ещё одну слезу, но это было невозможно.
— Что болит? — спросил брат, не подозревая о моей внутренней боли.
— Рёбра, — солгала я.
— С этим ничего не поделаешь, ты же знаешь.
В комнату вошла мама.
— Пенни, к тебе пришли.
Я почувствовала, как сильно забилось сердце, словно подавая признаки жизни после нескольких дней очевидной смерти.
— Кто?
— Келли. Она зашла проведать тебя и даже принесла свой знаменитый яблочный пирог.
— Если не хочешь никого видеть, выгони её, — раздражённо ответил брат. Имя Бо Бакера никогда не упоминалось никем в моей семье, как свидетельство, что этот аргумент вызывал гнев и у них. Но я знала, надеялась, что Келли зашла и ради него.
И да, я по-прежнему оставалась глупым, полудохлым оленем.
— Пусть поднимется, — согласилась я.
— Пенни, эти два придурка тебе ничего не должны!
— Гаррик, всё в порядке, Келли мне ничего не сделала.
Недовольный, он выключил телевизор и вышел. Через несколько секунд вошла Келли, и по выражению её лица я сразу поняла, — она совершенно не подозревала, в каком я состоянии.
— Ох, Пенни, я бы хотела спросить, как у тебя дела, но это был бы ужасно глупый вопрос.
— Мне повезло, по крайней мере, так говорят.
Она подошла к кровати и села в кресло, которое до этого занимал брат.
— Я на самом деле не знаю, что тебе сказать, если бы узнала раньше, то обязательно приехала бы в больницу.
— Не стоит извиняться, и спасибо за угощение.
— Не за что, это меньшее, что могла сделать.
Я сдержалась; меньшим было бы, если бы в эту дверь вошёл Бо, а не она. Но точки зрения — чертовски изменчивые перспективы, и там, где я представляла себе логику, Бо видел исключения.
— Могу я что-нибудь для тебя сделать?
— Новые ноги?
— О, дорогая, если бы могла, я бы предложила тебе всё, что ты пожелаешь.
— Даже киллера со снайперской винтовкой?
— Я понимаю, о чём ты, и могу только представить, как ты злишься. Он узнал о несчастном случае всего четыре дня назад.