— Только я не пойму, зачем вам это? — с видом исследователя спросил Витгенштейн.

Мы с Багратионом переглянулись.

— Да куда ж такая громадина? — искренне воздел руки горея. — Нет, понятно, что я при моих новых кондициях, пожалуй, даже со средним шагоходом рискну один на один выйти. И когтищи — ты видел? — метровые, кабы не больше. Толстенные, не враз обломишь! А только как представлю бой в узких пространствах…

— Фу ты, пень горелый! — Серго аж передёрнулся. — Только я про длинного квадратного волка забыл, а ты снова!

— Ну и вот. И медведь такой же получится. Длинный и квадратный, как тот коридор. Если, конечно, не разворотит его своей тушей. Я не разворочу, в смысле. А когтями как?

— А почему вы сразу сосредоточились на полном образе? — удивился Петя. — Ну ладно, ты…

— Это почему это «ладно, я»? — я даже слегка обиделся. — Это что за ущемление по медвежьему признаку?

— Да не по медвежьему! — махнул рукой Петя. — А по тренированности навыка. Если ты вспомнишь, Серго до свадьбы постоянно приходилось свой звериный облик под жёстким контролем держать, ни в коем случае не допуская полной трансформации.

— Ах ты ж, ядрёна колупайка! — я едва себя в лоб не треснул. — Частичная! Конечно!

— Да и когти ты в Индии, вспомни, как регулировал! — добил меня Петя. — Надо — короткие, надо — длинные. А тут вдруг запереживал!

— Это всё от стресса, — заявил Серго. — Долго нам лететь ещё? Может, по антистрессу?

— А потом сверху пиво? — покривился Иван.

— И ничего страшного, — внезапно поразил меня Петя. Но ситуация тут же прояснилась: — У меня с собой антипохмелина целый чемодан! Евдокия Максимовна позаботилась.

Золотая у меня маманя, как ни погляди! И коньячок с дольками яблока и каким-то сильно дырявым немецким сыром очень хорошо зашёл.

Линц встретил нас… безлюдьем. Это для меня в Германии самое поразительное. И то, что вскакивают они тут ни свет ни заря — и сразу словно все на улицу бегут, пять утра, а город бурлит, будто и неспамши — и то, что в пять вечера выйдешь из дома — ан ровно вымерло всё, тишина-а-а, заведения сплошь позакрыты — ни лавки не работают, ни магазинчики, ни зоопарки какие-нибудь. Интересно (мелькнула в голове заблудшая мысль) а есть ли в Линце зоопарк? И если да — то есть ли в нём бегемот? Бегемот для общественного развлечения — первейшее дело. Тут же, заставив меня хихикнуть, мелькнула вторая шальная мысль: а ведь Катерина Кирилловна, великая княжна наша, писательница несложившаяся, будет теперь по мужу бегемотихой. Сам себя и одёрнул: пьян я, что ли, уже? Что за дурь?! Не сметь вслух такое ляпнуть!

— Чё ржём? Поделись, — как нарочно попросил Сокол.

— Да вот, про бегемотов думаю, — честно ответил я. — Забавные зверюги.

— Если в зоопарке, — хмыкнул он. — А в природе, брат, это такая тварь… Злобная и безжалостная, поверь мне.

— Зоопарк — это хорошо, — озираясь, перевёл разговор на более приземлённые темы Серго. — А вы уверены, что в этом городе есть живые?

— Это Германия, — усмехнулся Петя. — Здесь вечерами всегда так.

— Я так понял, что и пивные уже закрыты? — с подозрением спросил Хагена Сокол.

Лицо у Хагена сделалось какое-то странное.

— Если мы говорим о тех заведениях, в которые заходят солидные бюргеры, то — да. Они уже закрыты. Мы можем отправиться в дом моих родителей, отложив поход за пивом на завтра… — Повисла небольшая пауза. Все переваривали предложенную перспективу. — Или же мы можем отправиться в то заведение, о котором я думал изначально. Оно… немного другой репутации. Более буйной, так скажем. Посетители — в основном студенты местных учебных заведений, курсанты из среднетехнической шагоходной школы, техники воздушного порта. Но если мы там засядем, то к моим мы попадём разве что к утру.

Серго внезапно скроил насквозь фальшивую мину и протянул:

— Может быть, не стоит беспокоить своим явлением пожилых людей в столь… э-э-э… поздний час? Я имею в виду, раз у них привычка к такому строгому режиму, так они, может, и спят уже давно?

Фридрих с любопытством смотрел на нас, не собираясь ничего решать. Кажется, он входил во вкус быть наблюдателем за нашими слегка безумными приключениями. Сокол с Витгенштейном переглянулись между собой, потом все три весёлых князя вопросительно уставились на меня.

— Как считаете нужным, так и поступим! — открестился от выбора маршрута я.

Иван откашлялся:

— Что ж, не будем проявлять дурной тон и вваливаться в дом благородного семейства среди ночи… — Я покосился на светло-серое небо и подумал, что называть шесть часов вечера ночью — это всё же перебор. Но ничего не сказал. — Идёмте за пивом, господа! — торжественно объявил великий князь. — Показывайте, барон! Где тут ваше злачное место…