Я перекинулся обратно в человека и применил к нему известное средство против истерики — закатил смачную оплеуху. Лоснящиеся щёки, а за ними и вся фигура предпринимателя заколыхались, визжать он, однако ж, перестал.

— Говори, паскудная твоя порода, кто над тобой главный?

Апполинарий вжался в кресло, но тут во входную дверь тяжело заколотили. Глазки директора торжествующе сверкнули.

— Хаген, проверь-ка, кто там?

— Впускать?

— Погодить.

— Яволь.

— Вам это так с рук не сойдёт! — быстро забормотал директор. — Это городская полиция, они прибыли по тревожному сигналу и имеют прямые указания в случае запертой двери взломать её!

— Вот пусть и попотеют. А мы пока с тобой побеседуем… — я немного выпустил из правой руки светящиеся голубым когти. — Слыхал, что такое экспресс-допрос?

Директор постарался вжаться в спинку кресла, но косил на дверь. Я слегка пнул кресло, привлекая внимание к себе:

— А не слыхал, так на своей шкуре сейчас узнаешь. Кто над тобой стоит?

— Вас арестуют!

Я вторично влепил мерзавцу пощёчину, только на сей раз на щеке осталось четыре длинных неглубоких пореза.

— А-а-а-а!

— Не зли меня, крысёныш! — я позволил второй руке тоже чуть засветиться кончиками магических когтей. — Кто придумал людей моим именем обманывать?!

— Вы связываетесь с влиятельными людьми!

Н-на тебе по морде ещё раз, с левой.

— По-моему, это чрезвычайно тупой исполнитель, — раздражённо сказал Витгенштейн из-за моей спины.

Вошёл Хаген, походя приложил попытавшегося подняться охранника тяжёлым пресс-папье, деловито доложил:

— Илья Алексеевич, сотрудники Третьего отделения настоятельно просят их впустить.

— А этого ты зачем вырубил? — спросил Петя. — На себе тащить придётся.

— Верёвок, чтоб вязать, нет, — Хаген пожал плечами, — наручников тоже нет, а он недоговороспособен. Там за дверью аж три группы, пусть они и таскают.

На лице директора сменялись всякие выражения. Кажется, более всего его поразило внимание Третьего отделения к своему заведению. Петя сказал:

— Илья, придётся им открыть. Пусть возьмут этих. По закону. У себя их живо расколют.

А во мне бурлила ярость.

— Верёвок, говорите, нет? — я дёрнул за грудки директора, раздирая его модный, брусничный с искрой пиджак и прочие тряпки, которые под ним были.

— Э-э-э… — начал Петя.

— Молчи, прошу, — прорычал я, продолжая чистить директорскую тушку, как луковицу. — По закону, говоришь, возьмут? Когда тебя с грязью смешают, ты тоже манерно по закону будешь выступать? — я швырнул обрывки на пол, развернул директора и одним махом вырезал длинный лоскут кожи с его спины.

Вот теперь Апполинарий заорал низким утробным голосом, а я стянул получившимся ремнём его руки. Скользко было, но я справился.

Обернулся к Хагену:

— Теперь можно открывать.

Коридор разом наполнился грохотом сапог, в кабинете стало тесно. Капитан со смутно знакомым лицом поморщился от запаха, оглядел нашу мизансцену и укоризненно покачал головой:

— Эк вы неосторожно, господа. Впрочем, благодарю за то, что сей персонаж жив и способен изъясняться, — щёлкнул пальцами: — Артемьев!

Из толпы выдвинулся молодой лейтенант:

— Слушаю, господин капитан!

— Пройдитесь по этому, приживите его слегка, что ли. Ну невозможно же слушать этакий вой.

Лейтенант кивнул и подошёл к директору. Удивлённо приподнял брови:

— Это чем вы таким его связали?

— Шкурой со спины, — проворчал я.

Выражение лица лекаря сделалось брезгливым:

— Однако, радикальные у вас методы.

Я чуть было снова не вскипел, но капитан успел спросить прежде меня:

— Ещё сотрудники?

— Сотрудницы, две, — пояснил Петя. — Последняя дверь по коридору. Их там Багратион охраняет.

— Уже нет, — сказал Серго, входя. — Сдал с рук на руки.

— Внушительны вы в лике волка, князь, — уважительно добавил кто-то позади.

— Это была необходимая мера, — снова пояснил Петя. — Дамочки оказались бойкими и попытались обстрелять меня, когда я захотел ознакомиться с содержимым сейфа.

Мне почти удалось справиться с бешенством, хотя я всё ещё был зол. Но говорить уже мог, не срываясь на рык: