Егор ухмыльнулся и сунул руки в карманы бежевых шорт.

– Какая ты нервная и злая. Я просто подавился и хотел попить, а в дом идти лень, - непринуждённо отозвался мужчина.

– Из лужи попил бы, - буркнула девушка.

Романчук хмыкнул и подошёл к Ане почти вплотную. Подняв левую руку вверх, он невесомо погладил волосы, прикрывающие её шею, и медленно опустился вниз, проведя кончиками пальцев по тонкой лямке у неё на плече.

– К твоему сожалению, они все пересохли ещё вчера, - прошептал Егор, наклоняясь к её губам.

И снова знакомая томительно-возбуждающая дрожь перевернула всё у неё внутри. Только это совершенно ничего не меняло. Память ей ещё пока не отшибло. Она словно наяву увидела сообщение от девушки Веры, которая писала, что скучает.

Разозлившись, Аня изо всех сил толкнула Егора. Только она забыла про чашку, которую всё ещё держала в руке. Кофе там оставалось немного, но этого хватило, чтобы оставить на светлой футболке мужчины безобразное пятно в районе живота.

– Зараза, - выругался он и отскочил назад.

Довольная собой, Аня засмеялась:

– Напился? Или ещё подлить?

– Напился, - передразнил её Романчук и стянул с себя футболку, вытирая с живота остатки кофе.

Смех застрял где-то в горле, когда девушка уставилась на его голую грудь с редкой порослью светлых волос, которые тонкой полоской спускались по мышцам пресса под пояс шорт.

– Нравится? – ехидно спросил Егор, - Можешь потрогать, а то ночью ты была такой стеснительной…

Стыд пополам со злостью жаркой волной обжёг шею и щёки. Гневно взглянув в его весёлые голубые глаза, Аня прошипела:

– У тебя девушка есть, чтобы трогать.

Мужчина непонимающе свёл брови к переносице:

– Да что ты заладила? Какая, блин, девушка?

– Обычная, - огрызнулась Котова, - та, которая пишет тебе, что скучает.

Глаза, которые ещё секунду назад были весёлыми, сверкнули раздражением, и он нахмурился ещё сильнее.

– То, что мы ночью переспали, не даёт тебе права лезть в мой телефон, - холодно отчеканил мужчина, - я не пойму, что у вас, баб, за мания пытаться влезть в чужую переписку.

Аня знала, что поступила неправильно, взяв утром его телефон, но услышать от Егора такие слова было неприятно. Тем более она не специально прочла это сообщение. Просто дурацкое стечение обстоятельств.

– Ты поэтому ещё ночью пыталась удрать? Хотела проверить телефон, чтобы понять какие у тебя со мной шансы и можно ли надеяться на что-то большее, чем просто секс на пару раз? – продолжал злиться Егор, яростно сжимая в кулаке футболку, - Только я не пойму, неужели ты всерьёз хотела что-то там найти? Ты же должна понимать, что сейчас все ставят пароли. Я не ожидал, что ты такая глупая.

Злые слёзы едва не брызнули из глаз. Ну, уж нет. Это слишком. Как он вообще смеет называть её глупой и обвинять в подобном идиотизме?

– Какой же ты дебил, - тихо проговорила девушка, глядя на соседа и чувствуя, как слёзы жгут глаза.

Нет, при нём она не расплачется. Много чести – плакать из-за него.

– Мой телефон разрядился. Я просто хотела посмотреть время и случайно увидела сообщение. Я не настолько тупая, чтобы копаться в чужом телефоне.

Егор отвернулся, крепко сжимая челюсть, от чего его скулы обозначились ещё резче.

– Хотя, всё же тупая, раз переспала с тобой. А теперь ещё и оправдываюсь.

Бросив последний взгляд на его угрюмый профиль, Аня развернулась и почти бегом направилась к себе во двор.

Внутри всё горело и рвалось от ненависти и разочарования к нему и к себе.

****

Егор бросил один косой взгляд в спину уходящей соседки, тяжело вздохнул и направился к себе во двор. Да, кажется, он слишком резко отреагировал на слова девушки о том, что она видела сообщение. В своё оправдание он мог сказать только одно, когда он был в отношениях с Верой, она так достала его своей бешеной ревностью и проверками телефона, что он сейчас не смог сдержать себя в руках и вспылил. А ведь действительно, Аня не была похожа на недалёкую девицу, которую он на секунду вообразил себе, когда в порыве злости предположил, что она попыталась залезть в его телефон. Возможно, стоило извиниться, но он опасался, что разговор снова свернёт не туда, и станет только хуже. Нужно остыть, а потом, если представится возможность, поговорить.

Но сейчас это было не то, чем ему хотелось забивать свою голову. Это всё второстепенное. Главное – это коробка с Машиными вещами, которую он как раз вынес на улицу, когда подъехал участковый. Он и так весь день откладывал, чтобы, наконец, взглянуть, что там внутри, а когда решился, то его прервали.

И вот теперь Егор снова сидел на улице за столом, гипнотизируя взглядом картонную коробку. Он боялся, что не справится с тем грузом эмоций, который обрушится на него. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить, бешено стучащее сердце, мужчина открыл коробку и начал выкладывать её содержимое на стол. Там были старые потрёпанные школьные тетради, несколько детских рисунков и то, от чего его сердце едва не остановилось. Обычный тетрадный листок в клеточку, на котором были обведены две ладошки: одна побольше узкая с длинными тонкими пальцами, а в центре неё другая совсем маленькая и по-детски пухлая, с неровными краями. Видимо ребёнок, никак не мог усидеть спокойно, пока обводили его ручку. Внизу красивым почерком было приписано «Маша и Егор» и дата – день, когда ему исполнилось три года. До того, как их жизнь рухнет, ещё было целых два года, и Маша счастливо жила жизнью пятнадцатилетнего подростка и строила грандиозные планы на будущее.