Гурифф в изумлении округлил глаза:

– Так ты и мышь считаешь священным предметом?

Две недели спустя заход солнца вдруг окрасился в ярко-алые тона; казалось, горизонт залит кровью. Над землей, с запада, мчался фронт взметенной в воздух пыли. Воздух вокруг лагеря, который обычно был так тих, что людям начинало казаться, что они оглохли, теперь ожил и наполнился каким-то злым шумом – казалось, что под землей рокочет скрытый недрами гром.

Локар понимал, о чем говорили эти знаки. Как человек, он был подвержен человеческим слабостям и испытывал страх, но, как истинно верующий, он испытывал и благоговейный трепет. Ракис был ранен, возможно, смертельно, но он пока не умер. Планета беспокойно ворочалась в своем глубоком сне.

– Отдал бы все на свете за пару погодных спутников. – Гурифф упер руки в бока и потянул носом воздух. – Чую какую-то опасность.

Гурифф уже приказал экипажам орнитоптеров и вездеходов вернуться на базу, но остальные продолжали раскопки в Кине и успели вырыть под землей обширный лабиринт.

– Ты же знаешь, что это, – сказал Локар. – Ты в состоянии ее видеть. Это буря, возможно, даже мать всех бурь.

– Я думал, что после бомбардировки, расплавления и спекания такой массы песка обычный эффект Кориолиса…

– Он не будет обычным, Гурифф, никоим образом не будет. – Жрец продолжал, не шевелясь, напряженно вглядываться в горизонт.

– Была нарушена вся окружающая среда планеты. Некоторые климатические явления оказались подавленными, а другие, наоборот, проявились с большей силой. – Локар повернул голову в сторону кроваво-красного горизонта. – Нам повезет, если мы переживем эту ночь.

Гурифф принял это предостережение всерьез и созвал своих людей на экстренный совет.

– Скажи мне, жрец, что нам делать? Тебе приходилось переживать бури на этой планете. Что послужит нам лучшим убежищем? Надо ли нам укрыться в туннелях под Кином или запереться в сборных домах? Что скажешь об ангаре? Уцелеют ли орнитоптеры и вездеходы?

Локар в ответ лишь безучастно улыбнулся и пожал плечами.

– Я останусь в своей палатке, но вы можете делать то, что сочтете нужным. Только Бог может спасти нас. Ни одно убежище во всей Вселенной не защитит вас, если Богу будет угодно, чтобы сегодня ночью вы погибли.

Гурифф невнятно выругался, а затем, еле переставляя ноги, пошел к своим людям.

В ту ночь ветер выл, как взбешенный зверь, песок с силой царапал и рвал ткань маленькой палатки жреца. Буря шептала и бормотала искусительные, но непонятные слова хриплым голосом шайтана.

Локар лежал, свернувшись калачиком, прижав костлявые колени к груди, обняв их руками и плотно зажмурив глаза. Снова и снова повторял он молитвы, возвышая голос, чтобы слышать себя на фоне ревущего ветра. Истинный Бог услышит даже тишайшую молитву, невзирая на шум и рев, но Локару было отрадно слышать собственный голос.

Армированная ткань палатки надулась, как парус, и натянулась так, словно на нее дули все демоны мира. Локар чувствовал, что переживет бурю. Да, буря сильна, но вера сильнее любой бури.

Локар держался, баюкая себя надеждой, всю ночь. Он слышал грохот и скрежет, когда разваливались и рушились самые прочные и большие постройки лагеря, но если бы он рискнул выбежать наружу, то летящий песок тотчас содрал бы всю плоть с его костей.

Люди Гуриффа сделали свой выбор, сделали свои ставки. Некоторые зарылись в землю под развалинами Кина; другие положились на прочность построенных ими домов. Их судьбы были записаны огненной рукой в Книге Небес в момент их рождения. Утром Локар увидит, как решило божество их судьбу.

Часы шли за часами, и Локар не спал, а скорее пребывал в глубоком трансе. Песок и пыль проникали в палатку, забивали рот и нос, засыпали глаза.

Наконец наступило утро. Локар протер глаза, поморгал и осмотрелся. Планета казалась посвежевшей и вымытой дочиста. Это было чудо, но его палатка устояла, хотя ткань под ударами песка превратилась в мелкое решето. Сквозь эти мелкие отверстия проникал легкий прохладный ветерок, пришедший на смену смертоносному урагану. Жрец встал и раздвинул полог палатки, выйдя наружу, как выходит дитя на свет из материнского чрева.

Ракис выглядел девственно чистым. Локар, прищурившись, взглянул на утреннее солнце, отер пыль с лица и осмотрел ландшафт, выскобленный бичом бури. Солнце освещало свежий песок, освобожденный ветром из стекловидной массы, которая коркой покрывала столь многие дюны.

Обломки строений лагеря были разбросаны вокруг на расстояние, возможно, в несколько километров. Расположенный рядом сборный дом был полностью разрушен, а его обитатели наверняка погибли. Ангар был покрыт трещинами, но вездеходы и орнитоптеры уцелели, хотя и были повреждены.