Користа пыталась научить Дитя Моря говорить, но маленькая фибия была в состоянии издавать лишь примитивные звуки своей недоразвитой гортанью.

– Как жаль, что я не знаю, как правильно тебя учить, – сокрушалась Користа, глядя, как дитя играет на каменном полу ее хижины, ползая по нему на своих перепончатых ручках и ножках. Користа как раз собиралась готовить завтрак из раков и трав, которые она собирала между скал. Ребенок смотрел на Користу, очевидно, не понимая сказанных ею слов. Вокруг были разбросаны грубые самодельные игрушки из раковин и деревянистых водорослей, на наростах которых Користа вырезала улыбающиеся мордашки – часть этих лиц выглядели как человеческие, часть – как лица фибий. Странно, но ребенок предпочитал играть с человеческими лицами, которые очень мало походили на его собственное.

Ползунок увидел улыбающуюся мордашку на самом большом куске водоросли и взял ее своими неуклюжими пальчиками. Потом малыш внезапно встревожился, посмотрел на дверь и хищно ощерился, обнажив крошечные острые зубки.

Користа тоже услышала шум за дверью, и сердце ее упало. Она едва успела поднять с пола дитя и прижать его к груди, когда дверь разлетелась в щепки.

В проеме показалась матрона Скира.

– Какой еще чертовщиной ты тут занимаешься?

– Оставьте нас в покое, прошу вас!

Жилистые женщины в обтягивающих трико и черных накидках окружили Користу. Одна из матрон вырвала у нее из рук ребенка; другая градом ударов руками и ногами свалила Користу на пол. Сначала она пыталась сопротивляться, но это было безнадежно, и она просто прикрыла лицо от ударов. Однако и это не помогло. В мгновение ока Користе сломали нос и сильно повредили руку. Она вскрикнула от боли, хотя и понимала, что именно на это и рассчитывали шлюхи. Физическая боль, правда, была ничто в сравнении с душевными муками, страхом потерять ребенка. Еще одного ребенка.

Она не могла видеть ребенка, но слышала его страшный крик, пронзительный визг, который пробирал до костей. Что делают с ним Матроны? В душе Користы вспыхнул гнев, но она физически не могла совладать с множеством Досточтимых Матрон.

Кто были эти шлюхи из Рассеяния, не являются ли они потомками сестер Бинэ Гессерит, бежавших в космические дали много веков назад? Теперь они явились в Старую Империю, как зловещие уродливые двойники, и, несмотря на огромную разницу между Досточтимыми Матронами и Преподобными Матерями, эти шлюхи тоже отбирают у нее ребенка.

Она отчаянно закричала от бессильной ярости.

– Не трогайте его! Я прошу вас. Я сделаю все, чего вы потребуете, только не отнимайте его у меня!

– Как это трогательно. – Матрона Скира склонилась к Користе, прищурив свои звериные глаза. – Но ты не шутишь? Ты на самом деле сделаешь все? Отлично, скажи нам, где находится Капитул, и мы вернем тебе этого уродца.

Користа оцепенела, ощутив противную тошноту.

– Я не могу.

Дитя Моря закричал, как кричат человеческие дети.

Достичтимые Матроны злобно скалились.

– Выбирай – Капитул или ребенок.

Она не может этого сделать! Или может? Ее воспитывали в Бинэ Гессерит, она клялась в верности Ордену сестер… который жестоко наказал ее за нормальную человеческую эмоцию. Преподобные Матери отправили ее в ссылку за то, что она осмелилась полюбить ребенка, собственного ребенка.

Дитя Моря не был похож на Користу, но ему не было дела до ее стыда, как и ей была безразлична его уродливая родинка. Он привязался к ней, как к единственной матери, которую он знал.

Но она, Користа, несмотря ни на что, была и осталась сестрой Бинэ Гессерит. Орден сестер выпестовал ее всю, вплоть до последней клеточки, ее сознание формировалось под влиянием цепи предков, память которых стала доступна ей, когда она сама стала Преподобной Матерью. Нельзя перестать быть сестрой Бинэ Гессерит, это навсегда… даже после того, что сделал с ней Орден. Он крепко научил ее управлять эмоциями.

– Я не могу, – повторила она.

Скира ощерилась в хищной улыбке.

– Я знала, что ты слишком слаба, – сказала она и ударила Користу по голове.

Користа ощутила приближение черной волны беспамятства, но сумела сохранить сознание, пользуясь приемами, усвоенными в Бинэ Гессерит. Ее рывком подняли с пола и потащили вниз, к бухточке, где матроны бросили ее на скользкие от воды камни.

С трудом поднявшись на колени, Користа сумела сдержать крик боли от нанесенных ей ран. Она с ужасом смотрела, как Скира, держа на руках ребенка, заходит в воду. Малыш изо всех сил старался вырваться, с мольбой глядя на Користу и отчаянным криком зовя мать на помощь.