– Я научусь воевать с мыслящими машинами, – сказал мальчик, и Эмиль Тантор взволнованно сжал его плечо. – И настанет день, когда я разобью их.

Это станет целью моей жизни.

Темной ночью, под снежно-белым покровом ледника, на котором черными конусами выделялись сосны, вокруг весело гудевшего в костре пламени сидели каладанские туземцы. Поддерживая свою традицию, они не уставали повторять древние легенды и повествования о недавних битвах и подвигах. Старый Тиддок сидел рядом с чужестранцем, принятым недавно в племя, героем с ясными глазами и восковыми рубцами, покрывавшими все его тело. Этот человек врукопашную схватился с чудовищным кимеком и вместе с ним рухнул в кипящий подземный котел… но он выполз оттуда живым, уцепившись за побитого кимека. У Пирса работала только одна рука, вторая – обожженная и изуродованная до неузнаваемости – вяло висела вдоль тела. Он что-то страстно говорил на древнем буддисламском наречии; иногда ему не хватало слов, он оборачивался к Тиддоку, который с готовностью подсказывал.

Теперь Каладан стал его родным домом, и он, Пирс Харконнен, проведет здесь остаток своих дней, с этим народом, в полной безвестности. Никакой возможности покинуть эту планету не было, разве только в историях, которые он рассказывал. Пирс околдовывал собравшихся, когда говорил о великих битвах с мыслящими машинами, но выучил он также и Песни о Долгом пути, и хроники многих поколений дзенсуннитских переселенцев.

Как уже давно понял его отец, Пирс Харконнен подсознательно всю жизнь хотел быть рассказчиком.

Наш второй рассказ, посвященный эре джихада, «Мек для порки», можно считать мостом, соединяющим второй и третий романы трилогии – «Батлерианский джихад» и «Крестовый поход машин». Рассказ посвящен поворотному пункту в двадцатипятилетнем временном отрезке между событиями, описанными в этих романах, и облекает в плоть и кровь двух трагических персонажей, играющих ключевые роли в заключительных частях трилогии.

Издательство «Тор букс» бесплатно распространяло этот рассказ в виде буклета в книжных магазинах США, часто вместе с диском, на котором была записана аудиоверсия этого рассказа в исполнении Скотта Брика.

Когда в космопорт Гайеди Прим вернулся бронированный корабль Армии джихада, население встречало его, предвкушая новость о новой великой победе над злодейскими мыслящими машинами. Но лишь взглянув на покрытый вмятинами и обгоревший корпус судна, Вергиль Тантор понял, что оборона колонии Перидот закончилась отнюдь не так, как ее планировали в штабах.

Протолкавшись сквозь плотную толпу, запрудившую подходы к космопорту, Вергиль наткнулся на солдат оцепления: желторотые юные новобранцы и старые ветераны, не годные уже к битвам с боевыми роботами Омниуса. Сердце юного Тантора стучало, как паровой молот.

Мысленно он молился, надеясь, что ничего не случилось с его названым братом Ксавьером Харконненом.

Поврежденный корабль тяжело опустился на причальную площадку словно потерпевшее крушение судно, столкнувшееся с рифом. Двигатели, раскаленные от трения об атмосферу, шипели и стонали, медленно остывая.

Вергиль смотрел на почерневшие отметины на броневых листах обшивки, гадая, какие снаряды и ракеты выпускали злобные машины в доблестных защитников джихада.

Если бы и он был в их числе! Вергиль тоже мог бы принять участие в сражении. Но Ксавьер – командир боевой группы – всегда сопротивлялся вступлению Вергиля в армию с той же страстью, с какой он воевал с мыслящими машинами.

Когда системы приземления фиксировали огромный корабль, в нижней части корпуса открылись десятки выходных люков. Из них начали выходить младшие командиры, потребовавшие помощи. Из города был вызван медицинский персонал; прибыли также медицинские команды из других местностей и даже с других континентов, чтобы оказать помощь раненым солдатам и колонистам.

На поле были установлены передвижные сортировочные и диагностические пункты. Сначала оказывали помощь военным, так как они добровольно отдавали жизни, жертвуя собой во имя великой битвы, начатой Сереной Батлер. Красно-зеленая форма была запачкана и кое-как залатана; очевидно, у солдат и офицеров не было возможности привести себя в порядок за время долгого путешествия от колонии Перидот. Наемникам помощь оказывали во вторую очередь, вместе с ранеными эвакуированными колонистами.

Вергиль вместе с другими солдатами космопорта бросился помогать раненым; его большие карие глаза тщетно искали человека, который мог бы ответить на главный, мучивший его вопрос: что с сегундо Ксавьером Харконненом? Тревога не покидала Вергиля. Возможно, что все в порядке… но что, если его старший брат был убит в этом героическом походе? Что, если он ранен, но остается на борту, отказываясь от медицинской помощи до тех пор, пока ее не окажут его солдатам? Любой из этих сценариев волне отвечал духу и личности Ксавьера Харконнена.

Вергиль работал уже много часов, не представляя себе, через какой ад пришлось пройти этим воинам джихада. Потный и уставший, он действовал как автомат, выполняя распоряжения и развозя по местам обожженных, раненых и отчаявшихся беженцев.

Он слышал приглушенные голоса людей, рассказывавших о бойне, в которой была уничтожена, буквально стерта с лица земли эта маленькая колония. Когда мыслящие машины решили присоединить колонию к Синхронизированному Миру, Армия джихада направила войска на защиту Перидота.